Николь и ее друзья – подруги Грейс – сидят впереди.
– Мэдди, – говорит Николь. – Здесь есть место для тебя.
Она жестом велит остальным подвинуться, готовая уступить мне свое место, если понадобится.
– Спасибо, Николь.
Я говорю это искренне. С тех пор как полиция дала понять, что у Николь не будет проблем из-за того, что случилось во время поездки, ее адвокаты и родители разрешили ей поговорить со мной. Она регулярно заглядывает ко мне домой и пишет сообщения, интересуясь, как я и не нужно ли мне чего-то. Иногда ей самой нужно выговориться. Она не была сестрой Грейс, но любила ее почти как родную, и я понимаю ее боль. Я не уверена, понимает ли Николь, насколько неправильно поступал Холтсоф, пытаясь встретиться с ней вне школы или даже переписываясь с ней «как с другом», но смерть Грейс изменила ее взгляды на жизнь, она стала другой.
Горячо обняв Николь в знак признательности, я отклоняю ее предложение и сажусь рядом с родителями. Сегодня нам как никогда нужно быть вместе.
Лица одного человека в толпе я найти не могу, но, может, так будет лучше для него. Для Джейд. Поскольку в ее действиях не было ничего противозаконного, полиция не выдвигала против нее обвинений, и, хотя газеты никогда не упоминали имя Джейд и ее причастность к событиям той ночи, в социальных сетях началась настоящая травля. Лицо Джейд повсюду. Она удалила все аккаунты, но это не помогло. Люди винят в произошедшем Джейд и школу.
Доктор Кремер предположила, что Джейд, вероятно, выбрала Грейс своей мишенью, потому что не могла признаться самой себе, что отец повел себя эгоистично, ни во что не ставя интересы собственной дочери. Грейс не заслужила гнева Джейд за то, что была хорошей подругой и рассказала о сложившейся ситуации, но я понимаю то, каково бывает искушение возложить вину на невиновного, если это поможет избежать горькой правды.
Говорят, что Джейд не будет поступать в колледж в будущем году. Они отозвали документы, как только увидели негативную реакцию общественности в Интернете. А кто-то даже сказал, что по рекомендации психотерапевта она отправится на длительное лечение. Я знаю, каково это жить со всепоглощающим и полностью меняющим твою реальность чувством вины, поэтому надеюсь, что она получит необходимую помощь и выйдет из сложившейся ситуации с наименьшими потерями.
Сплетни и обвинения отравили жизнь Грейс в восьмом классе, и именно из-за них мы оказались в той злополучной поездке. Достаточно жизней было разрушено. Не стоит добавлять Джейд к этому списку. Ее будет терзать собственная совесть. Я знаю, что и моя будет терзать меня.
В толпе воцаряется тишина, ознаменовывая начало церемонии. Я пытаюсь разглядеть сотни лиц собравшихся здесь. Эрика сидит со своими родителями по одну сторону, а по другую сторону от нее сидит парень, которого я не знаю. Он кладет руку ей на плечо, и Эрика наклоняется через него, чтобы что-то сказать Зои. Эрика не раз пыталась извиниться, и, думаю, она не верит, что я простила ее за все, что она написала. Она не понимает, что прощение не гарантирует ей дружбы со мной. Я знаю, что теперь я стою большего.
Словно магнитом, мои глаза притягивает Эдриан, как будто он наблюдал за мной с тех пор, как мы приехали. Он машет мне с сочувственной улыбкой. В течение нескольких дней после вечеринки у Николь он присылал мне сообщения с просьбой поговорить. Я поблагодарила его за помощь в тот вечер, но сказала, что мне нужно время. Конечно, он выполнил мою просьбу, но я не знаю, как начать этот разговор. Умом я понимаю, что нужно сказать, но сердце хочет оттянуть момент этого разговора как можно дальше.
Папа сжимает мое колено:
– Ты в порядке?
Я сжимаю его руку в ответ и поворачиваюсь лицом к трибуне. Все будет хорошо. Следующий час будет наполнен добрыми словами от сотрудников школы и тренеров, забавными историями, рассказанными друзьями и товарищами по команде, и прекрасной песней нашего хора. Слезы и смех разливаются в прохладе весеннего воздуха, и к тому времени, когда директор Эйвери закрывает вечер, становится ясно: никто не сможет заменить Грейс, но ее восемнадцать лет на этой земле были наполнены любовью и радостью, которых хватит на всю нашу жизнь.
– Столл, подожди. – Эдриан пытается меня догнать. Но я продолжаю уверенно двигаться вперед. Сейчас не время. Слишком много потрясений на сегодня.
– Мэдди, пожалуйста.
Звук моего имени удерживает меня от того, чтобы рвануть к машине. Он всегда называл меня Столл, во время поездки и после. Мой мозг не позволял никому называть меня Мэдди, но я всегда просила Эдриана звать меня по фамилии. По его словам, миссис Миллер, секретарша в школе, звала меня по имени, но я не обращала внимания. Сколько раз за последние несколько недель люди произносили мое имя, а я его не слышала? Как часто мы произносим имя человека, с которым разговариваем?
И вот он уже рядом со мной. Шляпа прикрывает его темные волосы и оттеняет карие глаза. Он машет моим родителям.
– Встретимся у машины, – говорю я им. Мама кивает в ответ, и папа обнимает ее за плечи.
