– После рождения Жиля, – ответила Оливер. – Я был уже немного постарше к тому времени и видел, что что-то не так. Маман и папа были друг с другом очень вежливы – возможно, отчасти это тоже было проблемой. Они старались обходить острые углы в отношениях. А потом бабах! И маман выгнала его. Мы тогда были в Париже.
– Наверное, это было ужасно.
– Если честно, гораздо ужаснее было до этого, – признался он. – Атмосфера в доме стала просто невыносимая. И в конце концов все вздохнули с облегчением, когда он ушел.
– И вы по очереди жили с каждым из родителей?
Он фыркнул; «Шутишь? Мой отец тут же пустился во все тяжкие. Переехал в шикарные апартаменты и завел себе кучу шикарных подружек. Поначалу мне даже нравилась такая его гламурная жизнь, а потом стало как-то грустно».
– А мама?
– Ну ты же знаешь маман. Она железная женщина. Она посадила нас и объяснила, что произошло, а потом сказала, что мы – мужчины ее жизни. Наверное, у нее были какие-то кавалеры, но я не знал ни об одном до пятнадцатилетия Жиля как минимум. А вот теперь у нее есть Арманд. Они живут врозь, но проводят вместе очень много времени.
– А вилла «Мартин»? Кто теперь хозяин?
– Вообще-то ее собирались продать как часть брачного договора. Но ни один из моих родителей не захотел этим заниматься. Отец проводит здесь много времени не в сезон, он любит ходить под парусом и кататься на лыжах, так что это место ему идеально подходит.
– Еще одно отменно цивилизованное расставание, – пробормотала Имоджен, вспомнив Рене и Селин.
– Лучше по возможности оставаться цивилизованным, – кивнул Оливер.
– Хм-м-м, – она подумала о Винсе. Что бы ни готовило им будущее, она точно знала, что это вряд ли будет цивилизованно.
– А ты? – спросила она после недолгого молчания. – Как твоя жизнь?
– Я же уже говорил тебе, – сказал Оливер. – Работаю в издательстве.
– Я вообще-то имела в виду личную жизнь, – возразила Имоджен. – Виржиния и далее по списку.
Он рассмеялся: «Все очень цивилизованно».
– Я другого и не ожидала.
– А ты?
– Чуть сложнее, – ответила она.
Он покосился на нее, но она вытянула шею и стала разглядывать пейзаж. Теперь они были у подножья горы, и впереди показался город Сан-Себастьян – его красные крыши уже отчетливо были видны.
– Расскажи мне побольше об этом своем авторе, – повернулась Имоджен к Оливеру, меняя тему. – Он действительно такой сложный?
– Не думаю, что он очень уж сложный, – задумчиво произнес Оливер. – Он очень трепетно относится к своей работе и очень не любит, когда кто-то сует в нее нос. Но суть в том, Жени, что все можно улучшить.
– Ты считаешь, что можешь сделать книгу лучше, чем она есть? – спросила Имоджен.
– Сделать ее лучше – это моя работа, – ответил он. – Это звучит слишком напыщенно?
– Да нет, – покачала головой Имоджен. – Просто самоуверенно. Но я думаю, все Делиссанджи самоуверенные.
– Почему ты так говоришь?
Она пожала плечами.
– Вы же успешная семья. Вы привыкли к деньгам. Вы довольны своей жизнью, и это делает вас самоуверенными.
Оливер явно был озадачен: «То есть ты считаешь нашу семью отъевшимися котами? Типа мы идем по головам и все такое?»
– Конечно, нет! – воскликнула Имоджен. – Я просто говорю, что вам никогда не приходилось бороться за существование и выживать.
– А тебе приходилось?
– Не как некоторым, – ответила она. – Мы никогда не голодали. Но в то же время нам всегда было непросто.
– А нам, значит, было просто, да?
Она отчетливо услышала в его голосе обиду, поэтому повернулась к нему.
– Никому не бывает легко всегда, – сказала она. – Я просто… Впрочем, не бери в голову, Оливер. Мне уже неудобно, тем более что вы никогда не относились ко мне с презрением, хотя я всего лишь приходящая прислуга.
– Ладно, теперь тебе удалось заставить меня чувствовать себя еще хуже, – ответил Оливер. – Ты ведь знаешь, что мне всегда было довольно неловко от того, что ты убираешься в нашем доме!
– Ну ты же не чувствовал неловкости, когда моя мать делала это, – возразила Имоджен.
– Это было давно. Времена изменились.
– Да нет, – сказала Имоджен. – Всегда есть люди, которым нужно, чтобы за ними ухаживали. Такова жизнь. И есть люди, которые умеют хорошо это делать. Мне нужна эта работа, и я готова убираться где угодно, куда направит меня Рене Бастараш. Раньше я не подозревала, что хорошо это делаю, но теперь точно знаю.
– А почему ты не пошла в колледж после школы? – спросил Оливер. – Ты же была очень сообразительная. Почему тебе приходится убирать за другими людьми?
– Ну, во-первых, нет ничего зазорного в том, чтобы ухаживать за кем-то, и если так думать, то всегда будешь чувствовать себя на высоте, – пояснила Имоджен. – Нет разницы, ухаживаешь ты за людьми или за их домами, вопрос только в том, насколько хорошо ты это делаешь. И во-вторых, я пошла в колледж, но возможностей устроиться на работу для обладателей диплома по европейской истории не так уж много.
– Ты историк? – он взглянул на нее с изумлением.
– Так уж получилось.
