– Знаю! – воскликнула Имоджен, вспомнив, что именно там она была с Самантой и Джерри. – Я там ужинала не так давно с друзьями.
– В таком случае вы, наверное, откажетесь от моего предложения, – заметила Селин. – Там недешево.
Имоджен усмехнулась.
– Это был единичный поход. И там чудесно.
– Ну, разумеется, там чудесно, – развела руками Селин. – Мой отец учился у Альбера Руа, но продолжает совершенствоваться. Теперь он больше увлекается баскской кухней.
– Мне бы надо тоже совершенствовать свое кулинарное мастерство, – сказала Имоджен. – Боюсь, что моя кухня чересчур проста.
– Ничего нет лучше хорошо приготовленной простой еды, – заметила Селин, наблюдая за тем, как Имоджен ест пирог. – Ну так что вы думаете по поводу уборки у меня?
– Вы уверены, что вам это нужно?
– Разумеется, нужно. Я просто взываю о помощи! – воскликнула Селин. – И потом Рене говорит, вы лучшая уборщица, какая у них когда-либо была.
– Рене так говорит? Вы его знаете? – Имоджен уставилась на нее с изумлением.
– Да, знаю, – кивнула Селин. – Я когда-то была за ним замужем.
– Вы шутите!
– С чего бы мне шутить?
– Вы… и Рене… – Имоджен стряхнула с губы крошки. – Не понимаю… Вот так совпадение.
– Мы вместе учились в школе, – сказала Селин. – И живем в маленьком городке, где все друг друга знают. Ничего удивительного.
– Но вы выглядите намного моложе, чем он! Не может быть, чтобы вы учились вместе.
Селин улыбнулась: «Спасибо за комплимент. Он на несколько лет старше. Моя первая любовь. Никогда нельзя выходить замуж за предмет первой любви, это приводит к весьма горьким разочарованиям».
– У меня не было школьной любви, поэтому не стоит уже и волноваться, что такое когда-нибудь случится, – сказала Имоджен. – Итак, несмотря на то, что Рене ваш экс, вы продолжаете общаться?
– Продолжаем, – Селин пожала плечами. – Так ведь лучше, когда живете в одном городе и оба занимаетесь бизнесом, не думаете?
– Согласна.
– И мы все очень много работаем, – продолжала Селин. – Рене занимается своими домами, я – своим кафе, мой отец – рестораном, а вы… вы уборкой, на которую ездите на моем велосипеде, – в ее голосе слышался сдерживаемый смех.
– О Боже, я забыла, что это ваш велосипед! Это проблема?
– Да нет, конечно, – махнула рукой Селин. – Я купила его, когда помешалась на фитнесе. Мое помешательство длилось ровно три недели. Это одна из причин, по которой мы с Рене расстались: я всегда очень быстро загораюсь и очень быстро гасну. Его это очень раздражало.
– На велосипеде очень удобно, – призналась Имоджен. – Плюс, мне кажется, я даже худею.
– В таком случае, возможно, мне стоило бы его забрать. Вам совсем не надо худеть, Имоджен.
– Ну и вам тоже, – вернула Имоджен ей комплимент. – У вас великолепная фигура.
– Это только летом, когда много работы, – ответила Селин, но Имоджен ей не поверила.
– Когда-то я ходила в зал, – сказала она. – Но бросила. А сейчас приятно снова поупражняться.
– А что вы делали до приезда во Францию? – буднично спросила Селин. – Вы же не всегда работали уборщицей, верно?
– Это Рене попросил вас спросить?
– Нет. С чего вы взяли?
– Он удивился, когда я сказала, что уже убирала дома, – ответила Имоджен. – Но я… ладно. Моя мать была домработницей. И я неплохо разбираюсь в уборке.
– А, уверена, у вас в запасе куча интересных историй о хозяевах домов, – сказала Селин. – Может быть, когда-нибудь расскажете мне парочку.
– Может быть.
– Eh bien[12]. Вернемся к нашим баранам. Вы сможете убрать у меня в субботу?
– Да, думаю, да.
Рене до сих пор давал Имоджен задания только на будние дни. Она сказала Селин, что время они обговорят попозже, когда она точно будет знать свое расписание.
– Я открываю кафе в девять в субботу, – сообщила Селин. – Если вы сможете прийти к восьми тридцати, будет замечательно.
– Без проблем, – Имоджен полезла в кошелек, чтобы расплатиться за кофе.
– Нет-нет! – запротестовала Селин. – Сегодня все за счет заведения.
– Но…
– Абсолютно! – тон у нее был непреклонный.
– Что ж, в таком случае, большое спасибо.
– Пожалуйста. И жду вас завтра, как всегда.
Имоджен доехала до дома на велосипеде, наслаждаясь теплым ветром, обдувающим ей спину, и радуясь разговору с Селин. Как и Рене, Селин была ее работодателем, не подругой. Но от нее исходило какое-то тепло, которое заставляло Имоджен чувствовать себя значительным и уважаемым человеком. А еще ей нравилось, что она знакома теперь с кем-то еще, кроме Рене, и не имеет значения, что Селин была его женой и что на ее велосипеде сейчас Имоджен разъезжала!
Приехав домой, она сделала себе овощной салат, налила бокал белого вина и уселась за стол около окна. Что-то произошло с ней сегодня, думала она, глядя на сад. И дело не только в вилле «Мартин» и Селин. Что-то большее. Воспоминания захлестнули ее – и отступили, освобождая ее от себя. Она могла теперь разговаривать с людьми и не чувствовать себя виноватой. Она чувствовала себя так, словно снова становилась самой собой. Она чувствовала себя… свободной. И уверенной.
