В голове у нее звучали звонкие голоса из прошлого, и Имоджен медленно опустилась на нижнюю ступеньку лестницы и зажала голову коленями, потому что испугалась, что сейчас потеряет сознание.
–
Мадам (так Имоджен всегда называла Люси Делиссандж) любила причесывать ее шикарные длинные волосы. Она расчесывала их, заплетала и сооружала из них самые разные интересные конструкции, которые были очень красивы, но их хватало ровно на десять минут, пока она не выбегала на улицу и не начинала играть с мальчиками. И заканчивалось все всегда одинаково – растрепанными кудряшками, падающими на лицо.
–
Мама не возражала против ее игр с мальчиками, но всякий раз расстраивалась при виде того, во что превращалась ее дочка после футбола, или поисков сокровищ, или после игры в пиратов…
Имоджен подняла голову и снова огляделась по сторонам. Несмотря на голоса из прошлого, дом совершенно точно выглядел пустым. Она почувствовала, как по щеке у нее катится слеза, и стала рыться в сумке в поисках салфетки. Глупо предаваться ностальгии, подумала она, вытирая слезы. Глупо чувствовать себя так, словно это снова принадлежит тебе. Оно и не принадлежало тебе. И ты изменилась. И все изменилось.
И это хорошо, убеждала она себя, вставая. Я многому научилась. И тоже изменилась и продолжаю меняться, потому что теперь я сама контролирую свою жизнь и свое будущее. И теперь я с этим справлюсь.
Она шла по знакомому коридору в кухню, и воспоминания захлестывали ее с головой. И все же, войдя в кухню, открыв ставни и впустив солнечный свет, она обнаружила, что многое здесь изменилось и выглядит не так, как она помнит. Кухня теперь была обставлена современной мебелью и казалась меньше. И гостиная тоже. Кирпичный камин заменили на легкий газовый за жароустойчивым стеклом, а вместо старинной мебели из красного дерева теперь здесь стояла мебель, явно купленная в ИКЕА.
Она вышла из гостиной и поднялась наверх, в ту спальню, где когда-то спала. Раньше это была одна большая комната, но Делиссанджи разделили ее и сделали две, так что отдельная комнатка получалась и у Кэрол, и у Имоджен. Теперь перегородку убрали и снова сделали одну большую комнату, в которой стояла королевских размеров кровать. Отдельные предметы мебели, которые она помнила, были заменены на более дорогие. И хотя теперь воспоминания стали куда более отчетливыми, сейчас это были именно воспоминания, все действительно осталось в прошлом. Проводя пальцем по поверхности туалетного столика, чтобы проверить, нет ли там пыли, она вдруг поняла, что вилла «Мартин» – не какая-то застывшая святыня, это живой дом, который менялся, как и она сама, все эти годы. Дом, где старые воспоминания уже растворялись, и на их место приходили новые. И, подумала она, это дом, в котором она должна убираться, а не бродить по нему как привидение. Нужно оставить прошлое прошлому. Все изменилось, как всегда бывает с людьми.
Что ж, твердо сказала себе Имоджен, ты достаточно времени проваляла дурака, и теперь надо работать.
Сначала нужно собрать белье. Она глубоко вздохнула, когда открывала дверь в хозяйскую спальню. Комната была обставлена в стиле модерн, но Имоджен не могла сказать, было ли так и раньше, потому что в прошлом ей никогда не приходилось здесь бывать. Простыни были сложены стопкой на матрасе, рядом лежали голубые и белые полосатые полотенца. Она собрала их и отнесла вниз, свернув было в кладовку, где, по воспоминаниям, стояла стиральная машина, но вдруг спохватилась: она должна привезти белье в стирку к Рене. Тогда Имоджен достала из сумки большой черный мусорный мешок и уложила в него простыни и полотенца. Затем открыла дверь, ведущую в сад. Веревка для сушки белья была по-прежнему здесь, на ней красовались разноцветные прищепки. Как давно Имоджен сушила постиранное белье на веревке на улице! В «Белльвуд-парке» она пользовалась сушкой. Винс ненавидел бельевые веревки в саду. Говорил, что это стыдно – вывешивать рубашки и трусы на всеобщее обозрение. А вот Имоджен любила сушить белье на свежем воздухе. И снова ей вспомнились белые простыни, полощущиеся на ветру, и как они с Оливером и Чарльзом воображали, что это паруса и что они плывут на пиратских кораблях, преследуя друг друга. И она опять глубоко вздохнула. Простыни всегда пахли лавандой: Люси покупала кондиционер с этим запахом. Но сегодня в саду пахло только розовым олеандром, который лез вверх по забору.
Имоджен с опозданием приехала в агентство с ключами и бельем с виллы «Мартин», и Рене взглянул на нее, прищурившись, когда она вошла.
– Вы в порядке? – спросил он.
– Вы всегда спрашиваете меня об этом. Почему я должна быть не в порядке?
– Вы выглядите утомленной, – заметил он. – И выбились из графика.
– На большие дома уходит много времени, – ответила Имоджен.
