– Я, конечно, хочу, чтобы вы хорошо работали, – сказала Рене, – но в мои планы вовсе не входит вас уморить.
– А ничего такого и нет. Просто много времени уходит на то, чтобы открыть и закрыть ставни, чтобы все проверить.
Она улыбнулась: «Я долго ехала обратно, потому что в корзине было много белья, и оно мешало мне видеть дорогу».
Рене принял у нее мешок.
– Они скоро возвращаются? – спросила она.
– Не знаю, – последовал ответ. – Обычно мне звонят накануне. Они проводят здесь большую часть лета.
Снова Имоджен захотелось спросить, идет ли речь о Делиссанджах. Но Рене заговорил раньше, лишив ее возможности задать вопрос: «Вы включили сигнализацию?»
– Конечно.
– Я вам очень доверяю, – сказал Рене. – Ведь это же частные дома.
Имоджен почувствовала, как внутри у нее заворочалось беспокойство. Неужели он проверял ее? Или нашел что-то, что вызывает у него сомнения?
– Я понимаю, – спокойно ответила она. – И очень серьезно к этому отношусь.
Он облегченно вздохнул.
– Обычно мы отправляем в дома постоянных клиентов тех, кто работает у нас дольше всех, – объяснил он. – Но Виктория уволилась, а найти кого-то на ее место не так легко.
– Спасибо за то, что поверили в меня, – произнесла Имоджен.
– Поначалу я не очень-то верил, – признался Рене. – И вы недавно у нас работаете, так что я сомневался. Но Анжелика очень довольна.
– Анжелика? Я ведь с ней даже не знакома.
– Она проверяет работу после того, как вы закончите, – сообщил Рене. – Не каждый раз, конечно, сами понимаете. Но в некоторых квартирах проверяла. И апартаменты кристально чисты после вашей уборки. Сегодня она звонила Бланчардам, когда вы ушли. Они сказали, что это была лучшая уборка за все время.
– Просто, если уж делать работу, то делать ее хорошо, – сказала Имоджен по-английски.
– Что?
– Думаю, по-французски эта поговорка звучит как Ça vaut la peine si c’est bien fait[11].
– А, – он кивнул. – В любом случае мы очень довольны вашей работой.
– Приятно слышать.
– Но все-таки…
Она взглянула на него встревоженно.
– Ничего, – махнул он рукой. – Ничего, увидимся завтра.
– Увидимся.
Имоджен вышла из офиса и направилась в кафе с видом на море, чтобы выпить чашечку кофе после работы (это стало уже своего рода ритуалом для нее). Официантка Селин, тоненькая, примерно ее возраста, с длинными светлыми волосами, забранными в продуманно-небрежный пучок, радостно приветствовала ее и спросила, как прошел день.
– На удивление хорошо, – ответила Имоджен. – Никогда бы не подумала, что мне будет нравиться убирать дома, но так и есть.
– А вы не заинтересованы в том, чтобы добавить в свой список меня? – спросила вдруг Селин.
Имоджен слегка удивилась. Та увидела в ее глазах сомнение и улыбнулась.
– У меня совсем нет времени, потому что я все время пропадаю в кафе, – объяснила она. – Я же хозяйка и провожу здесь все лето, по двенадцать часов в день, а мой бедный дом в это время покрывается пылью. А я переживаю.
– О, понимаю.
– Так что вы думаете? – Селин смотрела на нее с надеждой. – Я могла бы, наверное, платить вам чуть больше, чем в агентстве.
– Ну…
– Пожалуйста, не говорите нет, подумайте немного, пока я готовлю вам кофе, – Селин перебила ее, собираясь уйти. По дороге она захватила чашки со столиков.
Имоджен сидела и раздумывала над этим предложением. Три недели назад, работая в «Шандон Леклерк», она сама могла бы нанять уборщицу, если бы Винс позволил, конечно, а он не позволял – говорил, что не хочет, чтобы чужие люди шастали по его дому, и Имоджен его в общем-то даже понимала, хотя и не разделяла его точку зрения. Сегодня она радовалась тому, что ее хотят нанять на работу, которую раньше она сама с удовольствием поручила бы кому-нибудь другому, и деньгам, которые ей за нее заплатят, конечно. И еще ей действительно нравилось убираться! Ей нравилось, что она устает и спит потом без задних ног, и у нее нет сил на бессонницу и на то, чтобы ворочаться всю ночь и думать, что затевает Винс. Ей нравился тяжелый физический труд. А что еще важнее, ей нужно было как можно больше работы, любая работа. Даже при том, что она вела крайне простую жизнь, без всяких излишеств, все-таки она не могла себе позволить отказаться от любой работы, за которую платят.
– Кофе и пирожное.
Селин поставила маленькую чашечку эспрессо со сливками и блюдечко с кусочком лимонного тарта перед Имоджен.
– Я не заказывала десерт, – сказала Имоджен.
– Это за счет заведения, – небесно-голубые глаза Селин ярко блеснули. – Чтобы лучше думалось.
– Вы хотите подкупить меня пирогом? – улыбнулась Имоджен.
– Если сработает. Мне действительно нужна помощь.
Селин села напротив нее за столик, оставив студенткам, которые подрабатывали в кафе, остальных посетителей: «Потому что, знаете, когда я не здесь, то помогаю в ресторане отца. Летом всем приходится очень много работать, сейчас мы зарабатываем на год вперед. И у меня совсем не остается времени на мой бедный маленький домик».
– О, какой ресторан?
– Он называется «Ле Блю», – ответила Селин. – Это…
