– Везет вам, – сказал Денис. – Самый скучный человек, с каким я когда-либо сталкивался. И при этом полный самомнения… «Я использую язык, чтобы заставить людей думать, чтобы они задались вопросом, что они знают об этом. Если читатель не воспользуется словарем хотя бы раз при чтении моей книги, значит, я потерпел неудачу». Позер.
Кэрол рассмеялась.
– Что касается меня, я предпочитаю романы de gare[16], – продолжал Денис. – По-английски они, кажется, называются «книги в аэропорт», захватывающие и волнующие. Таких авторов, как Роберт Ладлэм или Майкл Крайтон. В них по крайней мере есть события. А в том романе, что вы держали в руках, есть только автор, который сидит в собственном саду и беседует с колокольчиками.
Он раздраженно щелкнул пальцами.
– Но он очень успешный, – возразила Кэрол. – Люси говорила, что он получил какую-то премию.
– Наверное, как роман, который все покупают, но никто не читает, – сказал Денис.
Кэрол снова засмеялась.
– Вы собираетесь весь день провести среди этих пыльных книг? – спросил он.
– Я пока протерла только третью часть.
– Ради всего святого, оставьте все это и поговорите со мной, – попросил Денис. – Мне скучно.
Кэрол посмотрела на стопку книг на полу и пожала плечами. Здесь работы было минимум еще на два часа, и она хотела закончить к тому времени, как надо будет готовить ужин и до возвращения Имоджен из школы. Это она сказала Денису.
– А что случится, если вы не закончите? Крыша обрушится? – спросил он.
– Нет.
– Тогда, может быть, демоны вырвутся на свободу и утащат вас в ад?
– Нет, – она хихикнула.
– Ну так пойдемте и выпьем кофейку на кухне.
– Что ж, хорошо.
Она подошла к двери, где он стоял.
– Подождите-ка… – сказал он.
– Что?
Он наклонился и провел пальцем по ее щеке. Она отшатнулась, пораженная.
– Пыль, – сказал он и показал ей свой палец.
– О…
Кэрол прошла мимо него в кухню, где взглянула на свое отражение в зеркале. Он говорил правду: на лбу у нее тоже была темная полоса пыли. Она стряхнула ее, а потом собрала волосы в короткий хвост, как всегда делала во время работы.
– ‘Très jolie[17], – сообщил Денис, засыпая кофе в кофейный пресс. – Вы красивая женщина, Кэрол.
– Делать кофе – моя работа, – она была смущена комплиментом.
– Вы же не официантка, – возразил Денис. – Кофе могу сделать и я.
– Но…
– Сядьте, женщина! Я за сегодняшний день ничего полезного не сделал. Дайте мне хоть кофе сделать.
Кэрол села. Она смотрела, как Денис наливает воду в кофе-пресс, как вынимает из ящика и ставит на стол две чашки. Потом он взглянул на нее с довольно растерянным выражением лица.
– А у нас есть печенье?
– Я могу…
– Просто скажите мне, где оно.
– Левый ящик, – ответила она.
Денис нашел пакет миндальных птифуров и вытряхнул несколько на блюдечко. Потом сел за стол и стал медленно опускать поршень пресса.
Кэрол не помнила, когда кто-то в последний раз делал для нее кофе. Или велел ей сидеть, пока для нее что-то делают. Было приятно, что о тебе кто-то заботится. Она позволила Денису наполнить ее чашку кофе, а потом взяла с тарелки печенье.
– Итак, – Денис тоже взял печенье, – как тут живется, когда нас нет?
Сейчас перед ней был совсем другой мужчина – не тот сухой и молчаливый человек, который встретил ее в аэропорту Биарриц и по дороге сказал едва пару слов, не тот, кто обожал яхты и горные лыжи и терпеть не мог разговоры. Кэрол вообще редко разговаривала с ним – в большинстве случаев она общалась с его женой. А вот сейчас она с ним говорила, рассказала ему о несчастном случае, о том, как она переехала во Францию, кое-что он знал от Люси, но очень немного.
– Восхищен, – сказал он. – Вы очень сильная женщина.
– На самом деле не очень, – возразила она.
– Вы смогли восстать из пепла после ужасных событий. Начали новую жизнь в новой стране.
Она улыбнулась.
– Но у вас совсем нет времени на развлечения, – заметил он. – Вы говорили обо всем, что делаете по дому, о том, как воспитываете Имоджен, но ничего о себе.
– На себя у меня нет времени.
– Вы должны найти на себя время, – сказал Денис. – Это очень важно.
– Что для меня действительно важно – это убрать все вот это, – Кэрол встала и собрала чашки со стола, поставив их в посудомойку.
Когда она повернулась обратно, Денис стоял прямо за ней. Сапог он с ноги снял.
– Настало время снова начать жить, Кэрол, – сказал он.
– Я…
Он убрал прядь волос с ее лица и провел ладонью по щеке – там, где чуть раньше стер пятно от пыли.
– Месье Делиссандж…
– Расслабься, – велел он и поцеловал ее.
Кэрол не собиралась становиться любовницей Дениса Делиссанджа. И все же это произошло. За четыре дня, которые они провели вместе на вилле «Мартин», они занимались любовью столько раз, что Кэрол потеряла им счет. И это была именно любовь, говорила она себе каждую ночь, когда проскальзывала тихонечко к себе в спальню рано утром, чтобы Имоджен не заметила, что ее не было ночью. Это была именно любовь, потому что это было так прекрасно и так восхитительно, и потому что Денис сказал, что любит ее. И она любила его, хотя и понимала, что это все невозможно и немыслимо.
