Если бы надо было определить свой стиль, Имоджен назвала бы его «бохо-шик». Она предпочитала свободные цветастые платья с кардиганами пастельных цветов, широкие джинсы и симпатичные жакетики поверх простых футболок, а из обуви – удобные туфли на платформе и ботинки, которые, как ей казалось, очень подходили для их рабочей обстановки.
– Не важно, как выглядит твой офис, – сказал Винс. – Ты все равно должна одеваться соответствующе. Ты должна это делать независимо от того, где ты работаешь. И еще, – добавил он: – мне не нравится твоя короткая стрижка. Мне бы хотелось, чтобы ты снова отрастила волосы.
Имоджен ничего не ответила.
– Ты меня слышишь? – спросил Винс.
– Я тебя слышала, но…
– Пожалуйста, не спорь со мной, Имоджен. В наших отношениях только я забочусь обо всем. Я зарабатываю больше тебя и понимаю больше тебя, и я знаю, о чем говорю. Твоя прическа хорошо подходит к этим потрепанным штанам, которые ты таскала, пока работала с пыльными профессорами, но в офисе ситуация совсем другая. Ты этого не понимаешь. Ты безнадежна в плане коммерции. И тебе необходимы мои советы.
Вообще-то Имоджен хотелось бы, чтобы он прекратил говорить, что является кормильцем. Если уж на то пошло, это деньги ее матери помогли им купить дом. И она устала от того, что он постоянно называл ее безнадежной. Хотя, наверное, был здравый смысл в том, что он говорил о разнице между научной и коммерческой средой. Поэтому она купила себе костюмы и блузки, туфли на каблуках и косметику. И потом уже не выходила никуда, даже в супермаркет, не накрасившись и не надев шпильки.
Винс хотел знать, где она проводит свое время. Он требовал, чтобы она писала ему эсэмэски, когда выходит из офиса, из магазина, из спортивного зала, куда она тоже начала ходить по его наводке. Потому что, заявил он, это важно, чтобы она занималась спортом и сохраняла свою стройную фигуру. Он терпеть не мог, когда женщины запускали себя после замужества, и мог перечислить всех женщин в их жилом комплексе, которые попадали в эту категорию, в том числе их ближайшую соседку Сэйди. Сущие гиппопотамы, говорил он. Нельзя так.
Шону он ценил, потому что она всегда выглядела здоровой и подтянутой, даже когда она была не в спортивной форме, и при этом хорошо одевалась. К дружбе Имоджен с ней он относился терпимо, а вот других ее друзей не одобрял и не скрывал этого. Он всегда встречал жену после зала, где Имоджен проводила много времени на тренажерах, слушая в наушниках музыку, так как это помогало ей отвлечься от тяжелых мыслей о том, куда катится ее жизнь. Иногда Винс подвозил до дома и Шону, и тогда они с удовольствием обменивались анекдотами из жизни собак-боксеров. Имоджен иногда думала: как у него получается быть таким расслабленным с другими, если с ней он напоминает натянутую струну? Может быть, это она что-то делает не так? Может быть, это ее вина?
Когда у нее все получалось как надо, он был тем Винсом, которого она полюбила. Когда же ей случалось ошибиться, он погружался в мрачное молчание и взгляд его становился тяжелым. Но когда она уходила из дома, чтобы дать ему побыть одному, он искал ее с помощью эсэмэсок и требовал, чтобы у нее всегда было включено приложение «Найти друзей поблизости» на телефоне, потому что так всегда мог отследить, где она находится.
– Из-за тебя я чувствую себя птицей в клетке, – сказала она как-то ему однажды вечером.
Он покачал головой и объяснил ей, что дал обещание заботиться о ней и что именно это он и делает. В мире множество опасных людей, а она так привлекательна и беззащитна, что он просто хочет уберечь ее от них. Она пыталась возразить, что вполне в состоянии сама себя защитить, но однажды после работы, когда она одна стояла на автобусной остановке, у нее вырвали из рук сумку. Ее толкнули, она упала и ударилась головой. Разумеется, она была в шоке и вздохнула с облегчением, когда Винс приехал ее забрать.
– Выпей вот это, – сказал он, протягивая ей бокал с бренди, когда они приехали домой. – Тебе это необходимо после шока. Теперь ты понимаешь, как важно делать то, что я говорю тебе?
На первую годовщину свадьбы Винс повез ее в Париж.
