Даша продолжала обхаживать бармена, вдруг он слышал, о чем говорил пастор по телефону:
— Скажите, вы наверняка знаете предпочтения каждого из гостей?
— Я профессионал, мадемуазель.
Сделав восхищенные глаза, Даша поаплодировала.
— Поразительно! Ведь у каждого столько причуд и капризов... Как это можно запомнить?
— Возможно пришло с опытом.
— Все равно не верится.
— Попробуйте проверить.
Она сделала вид, что задумалась:
— Хорошо, попробую... Вот, например, что пьет наш святой отец? А? Отвечайте!
Послышался бархатистый смех:
— Это как раз совсем несложно. Вы будете удивлены, мадемуазель, он пьет виски. Чистый.
Даша раскрыла рот.
— Вы шутите?
— Понаблюдайте за ним и убедитесь, что я прав.
— Но... это как-то мало вяжется с его саном. — Одновременно с тем в голове промелькнула мысль, что для настоящего наемного убийцы это также малоподходящий напиток. Особенно на работе.
— Мне кажется, у него какое-то горе, — бармен задумчиво протирал стойку. — Можете мне поверить — я повидал многих. Так пьют люди, у которых больши-и-ие проблемы.
То ли от вина, то ли от напряженных размышлений, в рыжей голове что-то тихонько позвякивало. Любая новая информация делала ситуацию еще более запутанной. Сделав очередной глоток, она пробормотала:
— Что же он тогда все-таки здесь делает, наш святой отец?
Полные губы недовольно сжались, видимо пастор был фигурой, не вызывавшей восторга у местного персонала.
— Может к соревнованиям готовится...
— Разве он катается на лыжах?
— Пока не видел.
— А скажите... — Даша чуть подалась вперед и понизила голос. — На него никто не жаловался?
— В каком смысле?
— В смысле женщины... — и она сделал выразительный жест.
Тут бармен, казалось, даже испугался.
— Да что вы, мадемуазель! Он же все-таки священник. Хотя... — он задумался. — В самом деле, ума не приложу, что ему здесь понадобилось. Кстати, вон он идет, попробуйте расспросить. Заодно и нам расскажете...
Даша проследила за направлением его взгляда. Финн, полностью одетый, уже подходил к выходу. Значит ее подозрения частично оправдывались: тот собирается с кем-то встретиться.
— Я, пожалуй, тоже прогуляюсь, — она спрыгнула с табурета, к счастью, на этот раз удачно.
На секунду замешкавшись, она обернулась и тихо произнесла:
— Если со мной что-нибудь случится — вы знаете с кого спрашивать.
Жан-Жак озадаченно смотрел ей вслед.
Как Даша ни спешила, но пастора она все-таки упустила. Снаружи, возле гостиницы, было тихо и безлюдно. Даша шагнула со ступеньки, и снег легко скрипнул под ее ботинком. Интересно, в какой стороне остановка автобусов?
Вечер стоял великолепный. Звезды таинственно перемигивались в черной синеве альпийского неба, искрилась легкая морозная пыль, и тишина стояла космическая. Мощенная продолговатой плиткой дорожка петляла между аккуратными елочками, из-под их пушистых лап озорно выглядывали круглые фонарики. Слегка приподнимаясь над снегом, красные, синие, зеленые, они превращали обыкновенную дорогу в сказочную тропу, ведущую в волшебный мир. Очарованная игрой света, Даша с каждым шагом ступала все увереннее, и ее уже совсем не страшило, что она все дальше и дальше удаляется от гостиницы. Хотя, возможно, дело было не в природной смелости, а в количестве выпитого глинтвейна.
Довольно быстро она добралась до мостика через замерзшую речушку и только тут призадумалась. Разноцветные фонарики заканчивались, и начиналась дорога уже ничем, кроме луны и звезд, не освещаемая. Она огляделась. Судя по всему, тропка вела к смотровой площадке, выше которой находилась пещера Горной Девы.
Закинув голову вверх, Даша восторженно вглядывалась в заснеженные, остроконечные вершины вечных Альп. Они манили, тянули к себе, словно огромное целое притягивало обратно свою потерявшуюся песчинку. Однако где-то на заднем фоне восторга маячил и страх. Ведь она так и не успела выпросить у Жан-Жака телефон таинственной мадам Хазельхоф и не выяснила самого главного, каким образом сказалась в этих горах — случайно или по чьей-то злой воле.
«Да какая сейчас разница? — уговаривала она сама себя. — Кто тебя сейчас тронет? Пастор исчез, волков здесь нет, все хищники в баре остались... Впереди лишь простор и тайна. Кто знает, может в этой пещере и вправду все желания сбываются...»
Но тайна тайной, а последовать за миссис Бредли не очень-то хотелось. В нерешительности перетаптываясь на месте, Даша огляделась. Округлый конец тени последнего фонаря словно символизировал конец мира осязаемого — мира, где люди пьют, флиртуют и катаются на лыжах, а там дальше, в синевато-серебристой темноте призрачной ночи, начинался совсем иной мир — населенный суевериями, призраками и упоительным страхом неизвестного.
«Эх, была не была!» — решилась наконец Даша, и ботинок решительно переступил из света в тень. Обратного пути уже не было.
