— Святой отец, я не рассказала вам все. — Она выдержала паузу. — Так получилось, что я оказалась невольным свидетелем еще одной молитвы к Горной Деве. Так вот, если я просила пусть и не о муже, но все же о чем-то позитивном, то человек, который пришел сразу после меня — просил о смерти. Как вы догадываетесь, не своей.
Бледное костлявое лицо исказила страшная гримаса.
— Нет! Не говорите так!
Казалось, еще немного и небеса разверзнутся, ниспослав молнию или еще какой-нибудь суровый знак.
После небольшой паузы, которая понадобилась молодой женщине, чтобы прийти в себя, она медленно произнесла:
— Разумеется, я могу не продолжать. Но только что изменится от моего молчания?
— Кто это был?
— Я не знаю. Единственное, что могу утверждать с уверенностью, что это была женщина.
— Расскажите мне о ней! Как она выглядела? Как...
— Святой отец, повторяю: я не видела этой женщины, я только слышала ее голос.
— На каком языке она разговаривала?
Даша отвела глаза. А ведь пастор не так уж и наивен, он сразу сообразил, что к чему. Местные обращались бы к деве по-французски. Любой иной язык позволяет существенно сузить круг поиска.
— Не на французском.
— Тогда на каком?
И вот тут Даша поняла: зацепив пастора, можно попытаться выяснить у него главное.
— Я непременно отвечу на ваш вопрос. Но прежде чем я это сделаю, ответьте вы на мой: что все это означает?
— Вы понимаете, что из-за вас может погибнуть человек? — гнул свою линию финн.
Даша медленно покачала головой, показывая, что одними эмоциями ее не проймешь.
— Попробуйте меня в этом убедить.
— Как, вы мне не верите?
— Скорее, я не верю в то, во что верите вы. — Даша постаралась, чтобы фраза прозвучала не слишком прямолинейно. — А именно: я не верю, что тень на стене обладает какой-то материальной силой.
— Это не тень, — глухо произнес пастор.
В груди появился холодок.
— Тогда что?
— Вам не надо этого знать.
— Святой отец, — Даша до хруста сжала пальцы. — Я взрослый и вполне совершеннолетний человек. У меня есть паспорт и водительские права. Если мне доверяет общество, то почему мне не доверяете вы — человек, святой обязанностью которого является именно вера...
— Есть вещи, которые должен нести только тот, кто к этому призван.
«С ума с ним сойдешь».
— Повторяю, я человек не набожный, но возражу вам, воспользовавшись вашей же аргументацией: если Господу было угодно явить меня в определенном месте в определенное время, то и вы должны признать, что с его точки зрения я тот самый человек, который призван провидением. Вы же не станете утверждать, что все произошло случайно?
Впервые пастор обнаружил нечто, похожее на улыбку.
— Вы не верите в Господа, но верите в его провидение?
— Я просто хочу, чтобы мы оперировали одними и теми же понятиями.
— В таком случае вам нелегко будет поверить в то, что я вам расскажу.
— А вы попробуйте.
— Хорошо.
Пастор взял стул и сел почти вплотную. Наклонив голову, он заговорил так тихо, что Даша едва различала слова.
— Что вы знаете о древнескандинавских преданиях?
Даша удивилась.
— Практически ничего.
Ей показалось, или на лице пастора действительно промелькнуло удовлетворение.
— Значит, вы не знаете предания о том, как Один принес себя в жертву ради обретения сокровенного знания?
Даша напряглась. Говоря, что практически ничего не знает о северных мифах, она подразумевала, что вряд ли сдала бы экзамен на отлично, но в свое время твердую четверку ей все же поставили. И потому она прекрасно помнила, что Один был верховным божеством. Может, пастор проверяет ее?
— Простите, но, насколько я помню, Один являлся самым главным или, скорее, одним из самых главных среди германских языческих богов. Кому же он мог принести себя в жертву?
— Самому себе, разумеется.
— Ага. — Даша сделала задумчивое лицо. Она бы сделала и умное, но у нее просто не получилось. — Очень интересно. И как же это случилось?
— Один пригвоздил себя копьем к Древу Мира и девять дней в муках постигал всю суть вселенской мудрости. Он возвращался в прошлое и заглядывал в будущее, и в конце девятого дня он увидел магические руны, которыми можно было передавать сокровенное знание.
В правдивости рассказанной истории Даша не сомневалась (ну насколько можно вообще верить в правдивость мифов), однако причем здесь христианский пастор? Может, он тайный адепт древнего культа?
— И что было дальше? — на всякий случай поинтересовалась она.
— Один потянулся за рунами и рухнул с Древа Мира, освободясь от мук и обретя тайное знание.
— Харе! — провозгласила Даша, все еще не видя связи.
— Не совсем. — Пастор стал строгим. — В момент освобождения он невольно произнес тайное слово, дающее силу управления миром, и это слово было подслушано.
— Кем?
— Злыми женскими демонами.
— Понятно. — В светло-карих глазах появилось неприятное выражение. — Демонами значит. Женскими и злыми. Ну что ж, все ясно.
— Да, — с нажимом повторил пастор. — Это были самые страшные демоны в подлунном мире.
— Ну еще бы! Ведь это были женские демоны...
Но пастор не услышал в ее словах иронии.
