— Мадемуазель Быстрова, мне кажется я не совсем уловила ход ваших рассуждений. Чтобы кто-то унаследовал гостиницу и землю, должна умереть мадам Юппер. При чем здесь инспектор?
Некоторое время Даша сосредоточено смотрела на собеседницу.
— Вроде как ни при чем.
— Ну вот видите. — Луиза похлопала собеседницу по руке. — Послушайте, я просто уверена, что или падение, или акустика сыграли с вами злую шутку. Кроме вас здесь нет русских, уж поверьте мне.
— А я вам говорю, что есть! И я даже знаю, среди кого искать.
Тонкие брови дрогнули.
— Вот как?
— Да. В то утро в пещеру могли подняться всего шестеро: Кроуль, Аманда Родригес, Клоди, Пикше, Мюльке или Берг.
Видно было, что художнице стоит невероятных усилий оставаться серьезной.
— Мадемуазель, вы неподражаемы. Я не знаю, течет ли в их жилах хотя бы капля русской крови, но в одном уверена на сто процентов: ни у одной из них никогда не было конфликта или хотя бы недоразумения с инспектором. Возьмите, к примеру, Берг. Все знают, что ее муж очень известный в Норвегии политик. Именно поэтому она приезжает отдыхать так далеко от своей родины.
Даша слушала очень внимательно.
— Еще я бы исключила мадемуазель Аманду — она бразильянка. К нам приезжает в третий раз, и я мало что о ней знаю...
— В том-то и дело, — буркнула Даша.
Луиза смотрела удивленно:
— А разве русские бывают темнокожими?
— Почему бы гражданину России и не быть темнокожим? — возразила Даша. — Вон как-то раз по телевизору показывали: глухая деревня, в ней дед живет — валенки, шапка-ушанка, папироска на губе висит. Дрова рубит да матом ругается. Мужик мужиком — даром, что негр.
— Негр нехорошее слово.
— Это у вас нехорошее. У нас нормальное. В России только одно слово относительно цвета кожи — причем не всей целиком, а только той, что покрывает самую мясистую часть тела, — является оскорбительным. Но при этом к неграм оно не имеет никакого отношения.
— А к кому имеет?
— Если человек брюнет и он вам не понравился — вот к нему и имеет. Даже если его задняя часть белая, как сметана.
— Интересно.
— Очень. Но мы не договорили об Аманде.
— А что о ней говорить? Во Франции проживает значительное число цветного населения, и, уверяю вас, Аманда не похожа даже на европейку. Вы только посмотрите, как она двигается.
Да, действительно — когда мулатка начинала двигаться, все мужчины впадали в какое-то странное оцепенение.
— Ладно, пусть остается бразильянкой.
— Синьора Клоди — из очень богатой и знатной итальянской семьи.
— Она синьора или синьорина?
— Она была замужем.
— Но мне она показалась очень молодой.
— Да вышла в восемнадцать лет за какого-то авантюриста из Америки — она ездила туда отдыхать. Но родители их живо развели. Теперь ей предстоит свадьба к каким-то английским пэром. И хотя она всех уверяет, что это ее последний приезд сюда, в это никто не верит.
— Осталось трое.
— Мисс Кроуль — старая английская дева. В отличие от остальных дам, весьма небогата, но приезжает сюда с завидным постоянством и, сдается мне, что рано или поздно она заставит жениться на себе месье Дебузье.
— Милая будет парочка, — улыбнулась Даша. — Но вы правы — на русскую мисс Кроуль совсем не похожа. Что с остальными?
— Остальных знаю весьма поверхностно. Госпожа Мюльке приезжает четвертый или пятый раз, госпожа Пикше, кажется, седьмой.
— Они подруги?
— Не знаю. Но что интересно, — художница чуть подалась вперед, лицо озарил шкодливый луч старой сплетницы, — раньше к нам регулярно приезжал покойный господин Мюльке — без супруги, разумеется, и крутил с Пикше.
— Неужели это правда? — не удержалась от восклицания Даша. — Он что, был слепым?
— Он был очень практичным, этот немецкий господин, — покачал пальцем инспектор. — Фиона Пикше обладает состоянием, способным сделать слепым самого зрячего.
Странно. Даша скрестила руки.
— Все это очень странно, — повторила она вслух. — Если бы было наоборот: сначала приезжала жена, потом бы она умерла и Пикше стала приезжать сюда с ее мужем, я бы поняла.
— Но, к счастью, мадам Мюльке жива. И ей нет никакого резона в смерти инспектора. Так же как и остальным. Ну что, теперь вы успокоитесь?
Входные двери распахнулись, и с улицы повалила толпа разгоряченных горнолыжников. Холл моментально наполнился шумом, смехом, криками.
Даша недобро смотрела на веселые раскрасневшиеся лица.
— Я успокоюсь, когда найду русскую в этой гостинице. И поверьте, я это сделаю.
— Позвольте пожелать вам удачи, — на этот раз глаза полицейской художницы смотрели без тени улыбки. — И... будьте осторожны.
Начать Даша решила с Аманды Родригес. Трудно сказать, почему. Возможно оттого, что мулатка меньше всех была похожа на русскую, а возможно и потому, что самое невероятное предположение, как правило, оказывается самым верным.
Бразильянку не без труда удалось отыскать в номере у австрийцев. Компания только-только откупорила бутылку вина, и появление новой гостьи вызвало радостную реакцию:
— Вы как раз вовремя! Дайте еще бокал... Вы когда-нибудь пробовали зеленое вино?
