Подростком Джози мало с кем дружила. Единственным, кто по-настоящему ее понимал, был Рэй. Когда она вдруг решила бросить Дентон ко всем чертям и отправиться в колледж, остальные над ней смеялись, и только Рэй был на ее стороне.
Пожив в городе размером с Филадельфию, Джози понимала, что такой девушке, как Джун, Дентон должен был казаться самым унылым местом в мире.
— Она поддерживала контакт с друзьями из Филадельфии? — спросила Джози.
— Сначала да, но потом Дирк сказал, что не будет отпускать ее к ним в выходные, и друзья постепенно отвалились. Где-то через год никого не осталось. Мне кажется, она была довольно одинока. Дирк делал все, что мог, я уже говорила, и я старалась завязать с ней какие-то отношения, потому что он очень просил, но ей было очень плохо. Когда она убежала, я ничуть не удивилась.
— Она вернулась в Филадельфию?
— Дирк так и подумал, да, но ее там никто не видел. Тогда Дирк с сестрой убедили себя, что ее кто-то украл.
По коже у Джози побежали мурашки.
— Почему они так решили?
— Мне кажется, просто потому, что не смогли ее найти. Он пошел в полицию, а потом они с сестрой обратились в полицию в Филадельфии, но так никого и не нашли.
Джози нахмурилась.
— Это было год назад?
Соланж кивнула:
— Да. Она не взяла с собой телефон, но кое-что из личных вещей пропало. Была у нее такал страшная обтрепанная почтальонская сумка. Джун ее повсюду за собой таскала. Сумку мы так и не нашли.
Джози решила, что непременно заставит Ноя поискать сведения о девочке.
— Она исчезла из дому?
— Да. Утром в субботу Дирк поехал на техосмотр, а когда вернулся, Джун уже не было.
— Были признаки того, что в дом входили чужие? — спросила Джози.
— Никаких. Она просто растворилась. Мы говорили со всеми соседями — есть там одна старушенция, во все свой нос сует, — но никто ничего не видел. Мы подумали — ладно, я подумала, — что, может быть, она ушла подальше в лес и, ну, убила себя, или еще что-то такое.
Джози по опыту знала, что такой сценарий встречается в Центральной Пенсильвании куда чаще, чем хотелось бы.
— Вы искали в лесу?
— Дирк позвал на помощь учителей из школы. Времени ушло — не одна неделя, но обыскали мы все. Никаких следов. Никто ничего не видел. Дирк пытался дать объявление в новостях, но там ему сказали, что сбежавшими подростками не занимаются. Он распространял в городе листовки, но без толку.
Тут Джози ощутила укол узнавания.
— На момент исчезновения у Джун были темные волосы и куча пирсинга на лице, — сказала она. — В бровях и в носу, правильно?
— Да. Точно. Дирк этого всего терпеть не мог, но мамаша ей что угодно позволяла.
Из глубин памяти поднялось воспоминание. Упоминание о листовках, вот что его разбудило. Джози уже видела лицо Джун: она была старше, чем на фотографиях с холодильника Дирка, лицо в пирсинге, и все же это была одна и та же девочка. Джози тогда спросила шефа, отчего полиция не помогает в поисках, а шеф ответил, что они уже бросили на эти поиски столько сил, сколько могли, однако, по его личному мнению, девочка, скорее всего, вернулась в Филадельфию, к прежней компании. А в Филадельфии своя полиция есть. Джози приняла объяснение как должное. У нее не было причин сомневаться или раскапывать подробности. Из Дентона, бывало, сбегали: проблемные подростки, подростки, у которых дома был ад кромешный, подростки, пристрастившиеся к наркотикам. Родня пыталась вернуть этих детей в лоно семьи, однако пыталась, скажем так, вполсилы. До побега подросток успевал так накуролесить, что его исчезновение приносило семье лишь облегчение. Печально, но факт — по работе Джози знала массу таких случаев.
Но исчезновение Джун Спенсер не укладывалось в привычные рамки, по крайней мере теперь, когда Джози знала подробности. Исчезновение Джун сочли побегом по одной-единственной причине: из-за богатой на беды биографии девочки. Однако, побывав у Дирка Спенсера — на выселках, как говаривали в Дентоне, — она убедилась, что Джун не могла просто так взять и уйти. На много миль вокруг тянулись леса. Если девочка и ушла, то точно зная куда, и не одна. Возможно, решив убежать, она просто пошла по горной дороге в одиночестве, а потом ее подобрал какой-нибудь водитель, но так или иначе, убежать из дома Дирка в одиночку, пешком, она никак не могла. Допустим, ее подвезли, но добралась ли она туда, куда стремилась, или нет — это уже другой вопрос. Джози понимала, почему Дирк не прекращает поисков.
— Дирк часто ездит в Филадельфию? — спросила Джози.
— Почти никогда. Он терпеть не может Филадельфию.
— У него есть там какие-нибудь постоянные знакомства?
— Кроме сестры? Нет.
— Возможно, какой-нибудь старый друг, который подался в банду?
Соланж округлила глаза и указала на телевизор:
— Ах да, конечно. По телевизору же говорили, что эти, в машине, были бандиты. А из какой банды?
— Из «Двадцать третьей», — ответила Джози. — Латиносы.
Соланж поразилась еще больше, хотя больше было уже некуда.
— Я понятия не имела, что у Дирка есть друзья в Филадельфии, тем более бандиты! Вы его, э-э, видели?
Джози кивнула; она понимала, к чему клонит Соланж.
