— Он такой, ну, ботан. Не как эти крутые парни, понимаете? У него все книги, да театр, да история искусств.
Джози вспомнила книжные полки по стенам Дирковой гостиной.
— Да, я заметила.
— Он, наверное, даже стрелять и то не умеет.
Тем утром он и в самом деле был безоружен. И единственный из всех ехавших в машине пристегнулся. Он был не такой, как остальные парни. Они заехали за ним домой. Он сел в машину сам, без принуждения. Но он был не такой.
За прошедший день Джози узнала немало. Но картинка никак не складывалась.
Девочка пришла в себя. Вокруг была кромешная тьма. Девочка лежала неподвижно, чувствуя нарастающий ужас. Она моргнула раз, другой, чтобы убедиться, что глаза у нее открыты. Да, открыты. Но темнота — хоть глаз выколи. Может, это был сон? Человек в лесу. Его рука, зажимающая ее рот. Человек тащит ее все глубже в лес. Потом она вспомнила самое страшное — его рука нажала сильнее, перекрыв нос и рот, лишив ее воздуха, и держала, пока легкие не вспыхнули от боли, а мир вокруг поблек.
А теперь вот так. Темнота, да такая, что собственную руку не разглядеть. Это не ночной кошмар. Ее похитили.
Судя по ощущениям, ложем ей служила земля, камни и ветки. Она зашарила вокруг себя руками в поисках чего-то — хоть чего-то! — знакомого, но под пальцами была только земля. Сырой воздух был пропитан отвратительным запахом. Неужели меня похоронили заживо, подумала она. Нет, ответила она себе и встала на неверных ногах. Вокруг было слишком просторно; она могла перемещаться — значит, она не будет сидеть на месте. Она лихорадочно шарила руками в попытке нащупать стены и выход, но натыкалась лишь на холодный склизкий камень. Куда ни повернись, камни эхом отражали ее собственные всхлипы. Она вытерла нос подолом рубашки и снова пошла в темноте, лихорадочно нашаривая стены своей камеры и ощупывая кирпичную кладку. Наконец она уверилась, что выхода нет.
— Эй! — крикнула она в непроницаемую глухую тьму. Но не услышала даже эха.
Она заставила себя успокоиться и дышать медленно и глубоко, чтобы замедлить бег разошедшегося сердца, а сама тем временем методично ощупывала каждый дюйм, пока наконец не ощутила под пальцами что-то деревянное. Дверь. Она толкнула ее изо всех сил, но дверь была тяжелая и не шелохнулась. Вдавливая пальцы в промежуток между дверью и косяком, она ощупала края двери, пытаясь разглядеть хоть луч света. Ни щели, ни ручки, ни замка. Она застучала кулачками по двери, и стучала до тех пор, пока кости не запылали огнем, а она кричала и кричала до тех пор, пока не сорвала горло и не охрипла.
Но никто не пришел.
Она упала на пол и сжалась в комочек. Воздух вокруг был все холодней. Она подтянула колени к груди, укрыла их юбкой, сунула кисти рук под рубашку и обхватила свое дрожащее тело.
— Помогите, — зашептала она, раскачиваясь взад и вперед. — Я хочу домой.
Джози хотелось выпить еще, но она устояла против соблазна и ушла из ресторана, ничего больше не заказав. Рассказ об ужасном детстве Джун пробудил ее собственных демонов — черных бесформенных призраков, которые спали, если их не тревожить, но проснувшись, грозили ее задушить. Слишком многое случилось в этот день, слишком многое было сказано. Демоны пробудились, и она чувствовала, как они вьются вокруг, увлекая ее за собой, словно предательское течение, которое волочет пловца прочь от берега в бездонные черные воды. С трудом переставляя ноги, она побрела к машине.
После этой перестрелки на федеральном шоссе Люк будет работать до поздней ночи, а значит, сидеть ей в одиночестве. Наедине со всколыхнувшимися воспоминаниями из прошлого. Люк ничего не знал. Она не хотела ему говорить. Пусть видит ее такой, какой она стала, — стойкой, уверенной, бесстрашной, цельной. Только Рэй знал о ее прошлом, но теперь он и сам стал прошлым. За пределами работы у Джози почти не было друзей — значит, все сейчас на работе. Была, правда, еще бабушка Лизетта — самый, пожалуй, верный ее друг, — но она жила в доме престарелых на краю города. Так что звонить и впрямь было некому.
Пока у Джози была работа, все было хорошо, — большую часть времени она проводила на службе. И ей это нравилось. Когда работа кончалась, рядом был Люк. Но этим вечером она осталась наедине со своими призраками и подозрениями, голова была забита вопросами, и отвлечься было нечем. Проезжая мимо магазина спиртных напитков, она сдала назад, — пусть хоть «Джим Бим» побудет с ней этим вечером.
