— У нее кататония, — повторил он. — Свет горит, но дома никого нет. Не говорит, не отвечает, на раздражители не реагирует. Посмотришь в глаза — смотрит словно сквозь тебя. Но врач говорит, что с неврологической точки зрения она здорова.
Пытаясь осознать услышанное, Джози взялась обеими руками за волосы и стала их приглаживать — безрезультатно. Нужно в душ и выпить кофе, подумала она.
— Где она сейчас?
— В Мемориальной больнице. Врачи говорят, вполне здорова. Физически. Даже не ослабла. Этот извращенец хорошо ее кормил. Но врачам пришлось ее осмотреть. Проверить на изнасилование, и все такое, — сказал Рэй.
Она уронила руки и привалилась к дверному косяку. Страшно хотелось пить. Хотелось сесть, почистить зубы, переодеться и принять «алка-зельтцер», но она твердо решила не пускать Рэя в дом.
— Кто ее удерживал?
— Дональд Драммонд. Живет на том конце города, на Седьмой улице. Раньше дом принадлежал его матери. Он вышел из тюрьмы и поселился с ней. Так и жили, пока мать не умерла.
Джози знала это имя и эту улицу. У нее в памяти хранился собственный список осужденных за половые преступления в Дентоне, а также личный список подозрительных мужчин.
— Здоровенный такой?
— Еще какой. Под два метра, мышцы да жир.
— Сдался?
Она попыталась прикинуть, сколько нужно полицейских, чтобы заковать в наручники Дональда Драммонда, но Рэй уже ответил:
— Нет. Шеф выстрелил ему в грудь. Три пули засадил, прежде чем тот упал.
Ей не было жаль Драммонда; плохо только, что ее там не было, она хотела бы войти в его дом первой. Должно быть, дела в участке совсем плохи, если уж даже шеф выехал на задержание. За пять лет работы в дейтонском участке она ни разу не видела шефа нигде, кроме самого здания, ну разве что на вечеринке в честь какого-то праздника, да еще пару раз он ездил за своим квадроциклом, если тот требовался полиции для дела.
— Черт, — только и выговорила она.
Рэй изобразил нечто среднее между улыбкой и гримасой.
— Да уж. Круто обернулось.
— Где она была? Где он ее держал?
— В спальне на втором этаже. Устроил там настоящую камеру. Укрепил все. Сбежать было невозможно. Шеф отправил туда наших, чтобы разобрали дом по кусочкам, вдруг и другие найдутся.
Джози переступила с ноги на ногу, стараясь не напрягать больное бедро, но оно все равно болело, как ты ни стой. Скоро понадобится что-нибудь посильней ибупрофена. Например, новая бутылка текилы.
— Другие?
— Может, во дворе или еще черт знает где. Скоро привезут поисковых собак. Придется перекопать весь двор, а то вдруг там еще кто-то зарыт. Шеф боится, как бы не вышло, что Изабель Коулман тоже он увез.
— На заднем дворе есть свежая земля? Следы, что копали?
— Вроде нет.
Ну еще бы. Ерунда какая-то. Этот парень продержал у себя Джун целый год, а Изабель пропала шесть дней назад. Если он коллекционер, стал бы тогда так скоро от нее избавляться? Нет, Изабель похитил кто-то другой. От этого перекатывающаяся внутри тошнота стала еще невыносимей. По Рэю было видно, что он вот-вот опять кинется ее подхватывать.
— Может, пригласишь в дом? Мне только через два часа возвращаться.
Джози предупреждающе подняла руку.
— Нет, — сказала она. — Тебе сюда нельзя.
При виде боли на его лице в ней шевельнулось чувство вины, однако она тут же вспомнила, почему именно не хочет видеть его в своем доме.
— Шел бы ты к своей подружке на эти два часа. А в этот дом ты войдешь только для того, чтобы подписать бумаги о разводе.
Он уставился себе под ноги.
— Вообще-то я хотел поговорить. О нас с Мисти. Особенно после того, что ты устроила вчера вечером.
Ее охватила ярость.
— А больше тебя ничего не волнует, да? В городе такое творится, а тебе плевать. Только и думаешь о своей подружке да как бы я больше ее не тронула. А развод подписывать не желаешь. Не понимаю я тебя, Рэй. Что ты вертишь? Я ничего тебе не сделала. Ничего! За что ты со мной так?
Голос ее стал непривычно тонким и громким. Непрошеные слезы жгли глаза и катились по щекам, довершая унижение. Она вцепилась ему в грудь и встряхнула изо всех сил.
— Ненавижу! — закричала она.
Он не упал, не развернулся и не ушел. Он принял на себя удар обеих рук, позволил ей оттолкнуть себя на пару ступеней вниз, а потом снова шагнул к ней, подставив грудь. Руки он держал по бокам, даже не пытаясь блокировать ее удары. Она ударила его снова и снова. Он не сопротивлялся и лишь покорно глядел себе под ноги. Ей нужно было сбросить эмоции, и он дал ей такую возможность. Но от того, что он по-прежнему понимал, что ей нужно, и готов был это дать, она чувствовала себя только хуже. Она уронила руки. Она словно сдулась, ей было плохо, она была обессилена, как никогда в жизни. Желчь и текила жгли глотку.
— Уходи, Рэй.
Они были на середине подъездной дорожки. Рэй подобрал шляпу и пошел на улицу, где была припаркована его машина.
— Ладно, в другой раз, — пробормотал он.
Он дошел до конца дорожки и уже положил руку на ручку двери, как вдруг снова повернулся к ней.
— Стоп, — сказал он. — Ты ведь уже знаешь, кто такая Джун Спенсер, правда?
Она промолчала.
Он опустил руку.
— Откуда ты знаешь?
Она не стала отвечать.
