— Дасти поет как соловей, — сказал Ной. — Кажется, хочет что-то для себя выгадать. Холкомб и двух слов сказать не успел, а этот тип уже брякнулся пузом кверху, как сука в течке, и давай всех топить.
Джози передернуло.
— Вот слизняк.
— Ага. Никогда он мне не нравился.
— Да он даже собственной мамаше никогда не нравился.
Ной засмеялся. После всего случившегося звук смеха казался ей чем-то противоестественным, и все же его приятно было слышать. Ной толкнул ее коленом в ногу.
— Дасти тоже смотрел записи и назвал всех дентонских полицейских, кто на них засветился. Утром Холкомб их всех взял. Так что ты теперь и.о. шефа, все официально. Все равно ты выше всех по званию, даже если бы Гриз тебя и не повысил. А так все работают по-прежнему. Людей, конечно, не хватает, но ничего, справляемся. Разослали группы, ищем Изабель Коулман круглые сутки.
— Вот и хорошо, — сказала она. — Слушай, а ты спрашивал Холкомба насчет того, как бы мне повидать бабушку?
— Сказал, даст тебе час, но не больше. Хочет это видео просмотреть как можно скорее. Когда закончим, можно будет снова к бабушке.
— Всего час? Он что, шутит?
— Нет. Я поеду в участок, могу по пути забросить тебя в Роквью.
— А мама Рэя, жена шефа? Они знают?
Ной уронил подбородок на грудь.
— Я понимаю, ты хотела бы сама им сказать, но тянуть было нельзя. Они все время звонили. Чувствовали, что дело неладно.
Джози зажмурилась.
— Господи, только бы не Холкомб. Скажи, что это не Холкомб им все рассказал.
Она открыла глаза и встретила взгляд Ноя.
— Нет, — сказал он. — Я им сам сказал.
— Спасибо тебе.
— Ну что, готова к работе?
Джози глубоко вздохнула и собралась. Она должна выглядеть сильной — ради Лизетты, — сообщить ей невероятную весть о смерти Рэя, просмотреть записи и найти Изабель Коулман.
— Готова, — сказала она.
— Значит, на горе нашли тела, — сказала Лизетта. Она сидела в кресле с откидной спинкой и неотрывно глядела на Джози, и глаза у нее были огромные, Джози никогда таких не видела. В руке бабушка вертела скатанную в шарик салфетку.
— Да, — сказала Джози. — Ной сказал, что нашли могилы, но даже самые свежие — слишком старые, Изабель в них не могли похоронить. Бабушка, ты меня слышала? Госнелл убил Рэя.
Лизетта кивнула и приложила к уголку глаза салфетку. Должно быть, ей трудно было это осознать. Слишком много, слишком сложно охватить все в один миг. Жизнь без Рэя — разве можно это представить? Джози только теперь поняла, как он ей самой был нужен. Пусть не каждый день, но он нес на себе ее прошлое со всеми ее демонами. Он один знал все; он почти всегда был рядом, когда это происходило, и без него ей пришлось бы нести свой груз в одиночку. Теперь, чтобы выстоять, Джози могла думать лишь о том, что предстояло сделать. Поговорить с Лизеттой и ехать к Холкомбу. Списку дел не было конца, и сейчас это радовало.
— Я пойду с тобой на похороны, — сказала Лизетта протянула руку к Джози, сидевшей на краю кровати, Джози взяла ее за руку. — Мне так жаль, Джози.
Джози проглотила вставший в горле ком.
— Спасибо.
Это было проявлением заботы, и все же, казалось, гораздо больше убийства Рэя Лизетту потрясло известие о том, чем многие годы занимался на своем участке Ник Госнелл. Она отпустила руку Джози и вновь осела в кресло. Мало-помалу взгляд ее приобретал отсутствующее выражение. Джози показалось, что разум ее блуждает где-то далеко.
— Ба, — тихо сказала Джози, — мне скоро надо будет ехать. Мне дали всего час. А потом надо… надо будет посмотреть видео. Опознать всех клиентов Госнелла. Ты ведь меня дождешься, правда?
— Как же он Шерри обижал, — словно не слыша Джози, произнесла Лизетта.
Джози вздохнула. Вероятно, думать о Госнеллах бабушке было не так больно, как о Рэе. Джози покосилась на стоящие у кровати часы. Оставалось пятнадцать минут.
— Да, — ответила Джози. — По дороге сюда Ной передал мне свой разговор с судмедэкспертом. Тот сказал, что при вскрытии у Шерри обнаружили множество следов старых переломов. Ребра, руки, ноги, даже перелом черепа. Типичные травмы жертвы домашнего насилия.
— Как грустно, — сказала Лизетта. — Она была такая молчаливая.
— Наверное, ей было довольно трудно общаться с людьми, — предположила Джози. — Учитывая все, что с ней происходило дома.
— Такая молчаливая, — повторила Лизетта. — Работала и работала. Не то чтобы злая, просто… как бы… как будто она не здесь, а где-то еще.
Джози попыталась вообразить себе жизнь Шерри. Чем-то она отчетливо напоминала Джун Спенсер и ее кататонию. Джун жила не приходя в сознание. Но для Шерри, мужем которой было чудовище по имени Ник Госнелл, жизнь должна была быть выживанием. Прожить день и остаться в живых или небитой — уже победа. Ощущала ли она когда-нибудь истинную радость жизни, задумалась Джози. Ее разрывали противоположные чувства: сочувствие к Шерри и гнев к женщине, которая так усердно помогала мужу в его адском промысле. Насколько велика была вина Шерри? Ник был жесток с нею, это несомненно, но трудно было даже представить, как далеко она зашла в стремлении помочь ему.
В голосе Лизетты вдруг прорезалась ярость:
