— А этот Элтон Госнелл, сукин сын! Это ведь его рук дело. Знаешь, его жену ведь так и не нашли. Он сказал, сбежала, только сдается мне, теперь мы знаем, что с ней стало.
— Ее тоже наверняка найдут на горе, — тихо сказала Джози, не желая расстраивать бабушку рассказом о том, что говорил Ник о своей матери.
Услышав нечто подозрительно похожее на всхлип, она быстро добавила:
— Я его обязательно допрошу, ба. Как только разделаюсь с этими записями. Ник сам выдал отца, и теперь ему не уйти, уж я позабочусь.
Бабушка высморкалась. И сказала:
— Хорошо. Я рада. Ничего ему с рук не сойдет, ничегошеньки. — Она понизила голос: — Только он сейчас болен. Говорят, инфекция или что-то вроде.
— Все равно я до него доберусь, — холодно сказала Джози.
Наступила тишина. А потом:
— Вот и умница, — сказала бабушка.
Специальный агент Холкомб буквально выводил Джози из себя. Его появление у дома Госнелла, да и вообще появление ФБР ее обрадовало, но как личность Холкомб оставлял желать лучшего. Натура его была ничуть не привлекательней его же скудной пегой шевелюры. Возможно, дело было в том, что он слишком много повидал за долгую службу, особенно ту ее часть, что пришлась на работу в отделе по гражданским правам, где расследовали случаи коррупции и торговли людьми в полицейской среде, однако его спокойствие и даже равнодушие бесило Джози.
— А может, такой человек здесь и нужен. Хладнокровный. Отстраненный, — уговаривал ее Ной после целого дня, проведенного в компании Холкомба — все трое смотрели видеозаписи из бункера Госнелла, пытаясь установить личности мужчин, которые на них попали. Сначала установить — потом быстро арестовать. Позже фэбээровцы займутся и женщинами, идентифицируют их, а затем постараются опознать уже извлеченные из земли останки. Записи Госнелл делал лет двадцать, а в первый день им удалось покрыть всего около пяти лет.
Холкомб крутил видео на высокой скорости. На данный момент ему нужны были лишь те кадры, где были хорошо видны лица мужчин. Смотреть все записи целиком и в подробностях будут позже, когда речь зайдет о судебном процессе. Каждые несколько секунд Холкомб останавливал видео, требовательно спрашивал, могут ли Джози или Ной назвать этого человека, и нетерпеливо обрывал их, если они не могли.
Даже в быстрой перемотке происходившее на экране выглядело чудовищно. И Джози, и Ной несколько раз вынуждены были выходить на свежий воздух, под дождь, чтобы хоть на несколько секунд смыть ужас. Холкомб выходил всего дважды. Один раз — на обед, и еще один — за чашкой кофе (только для себя, им даже не предложил). Каждое названное имя он бесстрастно вносил в блокнот с тем же выражением лица, с которым, как решила Джози, составлял список покупок. Ее это бесило.
К концу третьего дня у них в распоряжении имелся уже вполне рабочий список. Холкомб отпустил их, а сам занялся выдачей ордеров и назначением исполнителей для ареста.
— Работать придется быстро, — сказал он. — Надо взять всех и за очень короткое время. Чтобы никто не успел никого выкупить. Я хочу взять этих мерзавцев всех до единого.
И Джози поймала себя на том, что впервые согласна с Холкомбом.
Когда он вышел, Джози повернулась к Ною:
— Сколько человек сейчас ищут Изабель Коулман?
— Сейчас — дюжина.
— Тогда пойдем поговорим с Элтоном Госнеллом.
Ной нахмурился и посмотрел на часы. Он был одним из немногих знакомых Джози, которые до сих пор предпочитали часы-браслет мобильному телефону.
— Прямо сейчас? А отдохнуть не хочешь? Три дня были — врагу не пожелаешь.
— Нет. Не хочу отдыхать. Поехали.
Элтон Госнелл был так плох, что медсестра не хотела пускать к нему Джози. Но Джози было не остановить.
— Пусть ему хоть сердце пересаживают сию секунду, мне плевать. Мне нужно с ним поговорить, — сказала она директрисе сестринского отдела дома престарелых.
— Но, миссис Квинн…
— Шеф Квинн, — поправил Ной, стоявший за спиной у Джози. — Как шеф полиции, знаете?
Директриса выдавила вялую улыбку.
— Шеф Квинн, у мистера Госнелла очень высокая температура. У него чрезвычайно участился пульс, кровяное давление упало. Как вы, вероятно, знаете, у него стома, говорить он может исключительно с помощью искусственной гортани. В его состоянии любые… расспросы могут вызвать сильнейший стресс. Я просто не могу вам этого позволить.
Джози уперлась рукой в бедро.
— В таком случае я непременно передам ваши слова семьям всех тех женщин, которых он изнасиловал и убил. Это не расспросы. Это — допрос. Госнелл вот-вот умрет? — тем более мне необходимо с ним поговорить. Девушка из нашего города до сих пор не найдена, и я намерена ее найти, чего бы это ни стоило.
— Но нельзя же вот так приходить и требовать! Это самоуправство, и неважно, кто вы такая, хоть бы и шеф полиции.
Голос Джози стал низким и напряженным, словно струна, натянутая до предела:
