У самой станции можно было заметить следы научной работы и изучения дна, повсюду стояли контейнеры и инструменты. Все пустовало. Никто кроме, пожалуй что, людей, знакомых с исследованием дна, самих работников компании, не смог бы отличить это место от заброшенного, или опустевшего от болезни. Может оно таким и являлось, безжизненным, навсегда оставленным в утерянной туманной эпохе. Может они были мертвы. В сумеречном освещении от маленьких окон станции покоились бы их истлевшие трупы в зеленых пальто, ведь человек, которому не дают уснуть собственные мысли, который не выносит тишины помещений, умер бы в верхней одежде. В это утро первого разведчика достала болезнь, болели мышцы спины, не отпускал кашель. Почти во все время приезда и расположения второго потока этим утром он пролежал в постели. Руди встал рано, проснувшись и, казалось, весь оставшийся день он слышал глухой звук сирен. Умыв лицо и руки и приняв лекарство своего командира, чувствуя усталость, он вышел из станции. Снаружи к нему устремлялся грандиозный марш. Его охватила дрожь, ощущение приятной давящей тоски, с северной туманной дали приближался страх, рев ветра и огромных машин. Одна за другой они стали останавливаться, появлялись люди в белых комбинезонах, перетаскивали то оборудование и переносное жилье, что привезли с собой. Железные голоса безмолвия остановились с ними, машины создавали шум, и безгласный, безликий человек марша, одинокой толпы экспедиции, занимался своими обязанностями. В мыслях Руди всплывало незаметное до этого времени разочарование, в теле теперь ощущалась режущая боль, сильнее стала мигрень. По пустыне вокруг словно волной занесло машины, людей. Вода, забытая ими, как и это чувство, слышать этот гул и видеть человека, молчаливо расхаживающего по земле, которую ты уже был готов считать своей могилой. Руди долго простоял так перед флигелем, смотря на второй поток, после чего медленно направился в глубь толпы. Он собирался найти начальника экспедиции или того, кто мог быть ответственным за вылазку, кто мог бы теперь поговорить с ним о его дальнейшей судьбе. Все перед ним разбегались, не успевал он заговорить с одним, спросить о его должности, о том, где можно найти главный штаб, как тот уже торопливо принимался за очередное новое дело по устройству лагеря, или переходил из одного круга инженеров, скопившихся, например, возле палатки или сборки фильтра, в другой такое скопление. Руди шел медленно, чувствуя резкую головную боль, которая теперь, казалось, усилилась. Но он спокойно выслушивал торопящихся работников, бросавших слова о том, где их руководство, и куда-то указывающих руками. Наконец, он встретил человека, который никуда не спешил в этой суете, а будто выжидал кого-то.
– Вы тот помощник Ламмерта? – начал он. – Ну, конечно. Руди, правильно? Вас ищет управляющий экспедиции, вам ведь еще ничего не известно о плане исследований? Вы должны поговорить с ним и узнать свои дальнейшие цели изучения, вы и ваш командир. Но с ним уже должны встретится смотрители, нам известно о болезни, так что мы решили не тревожить его таким пустяком. О вашей с ним дальнейшей программе он может узнать и лежа в постели.
– О какой дальнейшей программе? То есть, да, я как раз хотел разузнать об этом, но почему вы говорите о том, какие цели нас ждут. Карантин – вот что нас ждет в худшем случае. Я не готов продолжать разведку, то есть, я имею право…
– Об этом всем и спросите руководство, – и этот человек, кажется, ждавший именно Руди, чтобы сообщить ему то, что сейчас было сказано, ушел, и как и все пропал в толпе белых комбинезонов. Рев ветра оглушал пустошь, в ней снова пропали голоса. Над всеми, кроме того человека, с кем сейчас разговаривал Руди, нависло молчание. Он машинально шел к неизвестному центру экспедиции, внутри волнами поднимался страх и готовился захлестнуть разум. Руди теперь не мог избавиться от той мысли, на которую его навели слова незнакомца, от мысли о продолжении разведки.
Повторился звук сирены, далекой, кричащей вместо людей. Их руки и лица были скрыты болоньевой формой и масками, лишенные голоса и свободы, они все также выполняли свою работу. Руди снова подошел к одному из них, чтобы спросить, где находится управляющий их экспедиции. Ему ничего не ответили. Эта мысль о руководстве, о том, что они решили о его будущей разведке, теперь не покидала Руди. Когда попавшийся ему рабочий ускользнул, он не мог точно вспомнить, что ему сказал. Не спросил ли он его о своем суде? И откуда им уже известно о болезни, подумал Руди. Он обернулся в поисках станции, может смотрители прямо сейчас заходят туда, или уже говорят с Ламмертом о том, как продолжится наша разведка дальше на юге, думал он. Может она продолжится… Но Руди не собирался это так просто принять и был уверен, что и Ламмерт сделает тоже. Да, Руди не сомневался, что его командир такого не допустит. Станции не было видно, пустыня тонула в белом помутнении. И он опустил голову и пошел дальше, никого больше не спрашивая.
