Теперь он медленно шел к зданию, и Руди решил выслушать все, что скажет первый разведчик и только, когда этот разговор закончится, отправиться назад на станцию. Помощник шел рядом, удивляясь виду Ламмерта и тому, что он не взял с собой никакого снаряжения. Как оказалась, у него не было даже ключей.
– Вначале тебе говорят, – продолжал Ламмерт, – что мы здесь для того, чтобы исправить их ошибку. Мы здесь в поисках оставшихся вод, капли жизни. Но в итоге ты просто брошен посреди отравленной природы, вокруг холод и пустота. И много лет ты проводишь именно бездельничая по большей части. А когда наконец встретишь эту жизнь… – он повысил голос и прервался, судорожно бросая взгляд по сторонам в поисках чего-то. Руди открыл им дверь и включил одну лампу. До Ламмерта сразу добрался резкий запах, с примесью яда, медленно убивающего исследователей наравне с ужасной погодой. Ламмерт сильно закашлял. Потом он присел на кресло в углу комнаты, расстегнул мокрое пальто и больше ничего не говорил. В окне зелеными блеклыми пятнами светились гниющие участки деревьев. Руди сказал что-то про свою полученную работу и свое отношение к ней, предложил свои инструменты, отдал ключи и прежде чем уйти, оставил работать радио. В нем диктор сообщал о марше второго потока.
На следующий день тихим погожим утром Руди вернулся на дневную вахту. Ламмерт остался здесь, они сидели оба на замерзших за ночь скамейках перед низким кирпичным колодцем, окруженным осыпающимися кустарниками. Рядом лежали железные двери от машин, серые шины, утонувшие в коричневых лужах; а в колодце плавало множество сигарет и почерневших листьев.
Ламмерт чувствовал головную боль, его руки дрожали; всю ночь он пробыл в мокром пальто в необогреваемом вагончике лаборатории. Солнце не освещало серую котловину, и такое же мрачное небо накрывало стеклянную гладь внизу, где растворился горизонт. Не было ни ветра, ни дождя. Над вагончиком клубился бледно-желтый дым. По радиопередатчику сообщили, что в ближайшие дни погода не помешает второму потоку добраться до южного лагеря Ламмерта. Передатчик продолжал работать, говорили об отряде Ламмерта, о вернувшихся в центр сбора двух разведчиках, которые по состоянию здоровья отправятся в карантин и будут проходить лечение в городе. Тут Ламмерт болезненно рассмеялся, чем казалось, разбудил помощника. Он стал повторять, что Руди проиграл, что он проиграл в их споре, тот поднялся и шатаясь отправился к лаборатории, тогда Ламмерт рассмеялся еще больше. Руди вернулся с двумя заполненными пластиковыми стаканчиками и стеклянной трубкой.
Они еще долго придумывали пари, издевались над речью диктора, дрожали от яда и холода и предвкушали прибытие второго потока.
. . . . . . . . . . . . . .
Вчера падал снег, едва уловимо. За окном туманная морось, над землей медленно поднялся пар от дыхания пустыни, смерть, появившаяся из глубины озера. Издыхающая котловина, в тумане которой маленькой бледной точкой горит свет лагеря. Приближаясь к ней, замечаешь все больше, как точка увеличиваясь обретает форму тех самых сооружений, которые подобно останкам кораблей и разрушенным храмам кричат о человеческом страхе и одиночестве. В тумане появилась станция разведчиков озера, уже издали увидев ее, ощущаешь близость болезни, охватившей экспедицию и истощающей исследователей. Здесь все имело отпугивающий, и что вероятно важнее, предупреждающий вид.
