В комнате казалось тесно и холодно. Руди, опустошив бокал, быстро собрался и вышел во флигель… На станцию вместе с холодом проник свет, ярче того, что освещал дребезжащие мутные стекла окон. Ламмерт смог увидеть всю комнату целиком, затхлую и прогнившую, теперь она выглядела еще меньше.
– Полувахтой! До вечера! – крикнул Ламмерт.
Дверь захлопнулась, и на все в комнате тяжело упали тени.
Канал И-лиен. Второй день переменный дождь. Десятки громадных машин подняли сильнейший, нескончаемый гул, накрывший всю пустыню южного округа. И к нему, кажется, люди уже привыкли. Строй машин очередной экспедиции спускается в бездну моря, пустыню, что умирает с каждым новым днем. Далеко на юге, станция Ламмерта, оторванная от мира, от жизни, которую разведчики когда-то знали, посреди аномалии, теперь забытые, и забыта с тем та прошлая жизнь. Далеко на юге, человек, теряющий сон. В погоде ли дело?.. Но воля к жизни разведчика, потерявшего реальность, возможность к ней вернуться, воля к утраченной жизни, в которой не было высохшего озера, как и не было смертей и гонений, и пандемии с болезнями из нее выходящими, эта воля к жизни достигла цели. Такие мысли никому не дадут заснуть…
Слабым отраженным звуком из радиопередатчика доносятся слова о марше второго потока. Они добрались так далеко. Сегодня, или в любой другой день…
Рано или поздно, к нему придет
There’s miles of land in front of us
And we’re dying with every step we take
We’re dying with every breath we make
And I’ll fall in line…1
Марш продолжался, умирали звуки ливня и снова появлялись в ледяной тишине, и кричали. Не стихал только гул машин. Люди из второго потока, изнуренные и напуганные, не сводили глаз с южных гор. Возвышенности, какими они виднелись вдали, бесформенные и кричащие, были туманны и рождали надежду, а с ней и страх. Эти два чувства связаны, без надежды нет страха, понимали они теперь. Ученые и инженеры, строем движущиеся вперед, наконец приблизятся к аномалии, к неизведанной территории. Но что ждет дальше того, кто встал в строй, кто своими глазами увидит страдания коренного населения, расстрелы и гонения туземцев, кто на себе прочувствует пандемию, истощение и, что страшнее, потерю сна? Ведь за последним стоит нечто большее, чем просто физический недуг. Борьба, которую человек ведет у себя в голове. Два голоса, что он слышит, из них один – надежда, вера, что однажды он сможет оторваться от озера и все забыть, а для второго смерть привлекательнее пандемии, милее той холодной земли, где все мертво и где встать в строй порой единственный выход. Об этом кричат дождевые ливни и блеклая, лишенная четких очертаний в пасмурную погоду, гряда холмов. Не слышать их может лишь тот, кто этого озера, этой холодной и мертвой земли, по-настоящему не знает, тот, кто смотрит на нее через синеватые окна центра сбора. А процесс познания…
No one looks up anymore
‘Cause you might get a raindrop in your eye
And Heaven forbid they see you cry
As we fall in line…2
…и есть тот леденящий марш.
Ламмерт почувствовал, как леденеют его руки, ружье затряслось. Вокруг царил полумрак, он вгляделся в тусклый свет в окне станции и вспомнил про полувахту и про своего помощника. Его вдруг напрягла тишина, которой он до этого, казалось, не замечал. До этого ему слышался дождь, переменный дождь.
«Полувахтой… До вечера…», – крутилось в голове. Но Руди не заслуживает становится частью строя, решил первый разведчик. Его будущее намного светлее, чем те мысли, что рождает тишина. Безмолвие рассудка того, кто в строю и идет к морю, кто ищет море посреди высохшего дна. Всех их ждет одно, молчание и
Пальцы уже болели от холода. Ламмерт отвел ружье от лица.
And then I start down the sand
My eyes are focused on the end of land
But again the voice inside my head says
«Follow me instead»
«Follow me instead»
«Follow me»3
Он вышел во флигель и бросил оружие там, только бы быстрее освободить от него руки. Болела голова, и Ламмерт чувствовал, как поднимается страх. Он смог разглядеть вокруг станцию со старомодной мебелью и желтыми стенами, такой, какой она была всегда, и до болезни, и до того, как он начал страдать от истощения и бессонницы. Тени истлели, Ламмерт вернулся к реальности, обрел надежду, веру в будущее своего помощника.
Окружение больше не тонуло во мраке, будто человеку снова вернули его призму, перед ним снова свет, впереди снова страх. Хватит ли ему сил?..
