Кая сначала подумала, что ей показалось. Услышав первые стоны, она оторвалась от мытья рук после разделывания тушки, но поняв, что это был не крик, а стон, нахмурилась, чувствуя приближающуюся злость. Это Валанди так следит за ним? Ну если после их утех у него откроется рана — одному голову оторвёт, второй такую же поставит.
— Развратники, — буркнула оборотень и села у почти потухшего костра. Закнеыл так и не вернулся, и по-хорошему, Кае сейчас следовало бы тоже уйти, дабы не слышать эти… откровенные стоны. Иногда слух — это какое-то проклятие. Но вот только…
Это так сильно отличалось от того, что она слышала ночами в зашарпанных тавернах, где стоны девиц вызывали отвращение; где они извергали некрасивые, похотливые и наигранно-громкие стоны. Но Валанди говорила о своей любви красиво, мелодично, а главное — нельзя не поверить, что ей было очень хорошо.
И Кая впервые заинтересовалась этим. Впервые она почувствовала странное ноющее чувство в теле. То ли было возбуждение? И оно наступило лишь от того, что она послушала чужие стоны? В голове оборотня поднялась настоящая буря из чувств и вопросов. Что же это такое, что заставляет женщин стонать? Правда ли, что это бывает настолько приятно?
Она слушала, замерев. Просто слушала и терялась в догадках, в любопытстве от языка собственного тела. Почему оно так реагирует? Почему так возгорелся низ живота? Почему тело так требует прикосновений? Почему… почему Кая касается себя, и оно вдруг стало таким чувствительным?
Оборотень потрогала свою грудь и, что странно, это было новое неведомое чувство. Хотелось ещё, хотелось сильнее, не через одежду… Лунная пошла на поводу у своего тела, пробуя и исследуя это что-то новенькое. Она понимала, что может вернуться Закнеыл, и потому прислушивалась к каждому шороху в лесу, но слышала только стоны солнечной эльфийки и шум собственной крови, бьющей в ушах.
Это было приятно. Собственные касания были словно в первый раз. И самое ужасное, что поняла Кая — она не могла остановиться. Прикосновениями лишь сильнее раззадоривала тело, оно требовало больше, лунная не могла отказать ему. Эльфийка легла на траву, забираясь под рубаху и лаская свою грудь с большим усердием. И чем больше это делала, тем сильнее жгло внизу; жгло и зудило, требовало внимания к себе.
Неуверенно, сантиметр за сантиметром она опустила вторую руку к своим штанами и скользнула под них, касаясь половых губ иначе, чем при мытье — нежно, осторожно, надеясь унять требования тела, но становилось лишь хуже; этого было слишком мало! Но как же понравилось. Стоны Валанди будто стали ещё громче, лунная задержала дыхание, боясь пропустить как свои новые ощущения, так и стоны солнечной. Фантазия рисовала ей мужчину без лица, но с прекрасной фигурой. Почему оно так делало? Почему хотелось, что бы вместо её рук были руки этого мужчины? Почему ноги невольно раздвигались шире, позволяя пальцам проникнуть глубже, а спина выгибалась при каждом остром ощущении?
Кая увереннее провела пальцами по половым губам, проникла глубже, касаясь клитора, и блаженно закрыла глаза. Это происходит с ней? Нет, это просто сон, какой-то сон… Но какой приятный сон. Не понимая, почему и зачем, оборотень стала ласкать себя быстрее, усерднее, больно сжимая грудь, но боль меркла по сравнению с удовольствием.
Теперь ясно, зачем нужны поцелуи в процессе — она не заметила, как учащалось дыхание, когда она переставала задерживать его. Тело жгло, во рту всё пересохло, губы жадно требовали, чтобы их увлажнили, язык требовал с кем-то схлестнуться в бешеном танце, но она была одна.
***
Закнеыл бродил по округе, подбирая ветки, пригодные для костра. Несмотря на то, что Кая злилась на него, он был рад наконец-то размяться, а то за день затекло все тело от сидения на месте. Благодаря Шаускому лопуху нога болела меньше, хотя он все же старался несильно ее нагружать. Один раз он попробовал сделать несколько выпадов и прыжков, но наступив на поврежденную ногу, скривился от боли. Должно пройти ещё немного времени, прежде чем он сможет нормально сражаться. Вот надо было так неосторожно свалиться? А ведь они сейчас направляются в самую гущу тьмы — к нему домой.
Дом… Закнеыл никогда не считал то место своим домом. Он вспомнил о сорока годах своего взросления и представил, что ему вновь придется встретиться с теми ужасами. Неожиданно стало плохо. В таком удручающем настроении он побрел обратно в лагерь. Однако уловил непонятные звуки где-то слева, и узнав голос Валанди, ринулся в ту сторону.
Стоны, что издавала солнечная, были совсем близко, сквозь деревья он уже видел фигуры двух эльфов, а подойдя ближе, Зак понял, чем они занимаются. Быстро спрятавшись за ближайшим стволом, чтобы они его не заметили, опустился на землю и отдышался. Он так спешил, что не обращал внимания на боль в ноге. Надо же было перепутать песню наслаждения со стонами умирающего. Совсем не похоже. Звуки, которые издавала Валанди, были красивыми, возбуждающими. Зак вскочил, и дабы не нарушать интимного уединения пары, поспешил свалить.
