За большой стальной дверью, которая закрывалась на множество замков и которая по толщине не уступит даже куполу над городом – открывать ее даже вдвоем было задачей не из легких – находилась пещера, вырытая допотопными инструментами. Строителей явно не заботило то, как будет выглядеть их конечный продукт. По стенам стекала желтая жидкости, а у потолка клубились облачка желтого дыма. Стоявшие в несколько рядов контейнеры с разного рода отходами занимали собой немалую территорию. Некоторые, было видно, находятся тут уже не одни год, а может и десятки лет. Из некоторых баков, стоявших у стены, самых старых, вытекала желтая жидкость. Сверху на тех баках, располагались другие баки, но тоже весьма потрепанные пребыванием здесь.
Оставив свой груз рядом с остальными похожими, они направились к выходу.
–А все-таки, как думаешь, что там?
–Не волнует!
–А если глянуть?
–Совсем сдурел, старикан? Не лезь не в свои дела, целее будешь!
–Чую недоброе, ой, чую.
–Раз чуешь, так и тикай отсюда, нечего тут ошиваться долго. Пошли, дел много!
Но старик не слушал, что говорил его напарник. Пока тот причитал насчет глупости, невежества и желания своими действиями потерять честный заработок не только свой, но и его, старший напарник уже тянул руки к контейнеру, что они принесли. Открыв его, он не смог сдержать болезненного крика.
Младший тут же оказался рядом. От увиденного его глаза расширились, а чтобы не закричать, он прикрыл рот ладонью, хоть и был в маске. В следующее мгновение они вылетели из пещеры. Оглядываться смысла не было. Думать о том, чтобы закрыть дверь было невозможно. Главной задачей было покинуть это место как можно скорее.
Из открытого контейнера начала тоненькой струйкой вытекать синяя жидкость.
***
В медпункте образовалось безмолвие. Находившиеся в этой комнате никак не могли разорвать его оковы. Одна не знала, как начать разговор, другой – не знал, что разговор нужно начинать.
Отстранив робота-медика, который уже намеревался оказать первую медицинскую помощь пострадавшему в драке, Мэри сама принялась протирать ссадины на лице Джонни. Ее движения и прикосновения были робкими, неуверенными и настолько аккуратными, что могло показаться, будто она протирает хрупкую вещь, которая может в одночасье сломаться, сделай она нажим чуть сильнее, будто кожа – это пленка, которая порвется, а лицо – мозаика, сложенная из крупинок стекла.
Джонни смотрел в упор на девушку. Она же старалась быть предельно сосредоточенной на том, что делает. Но иногда взгляд все же падал в его глаза. Сравнивая те голубые и чистые как воды радужки его глаз в то время, когда он был девушкой, и те черные омуты, что сейчас смотрели на нее, она не могла не отметить их особое великолепие, их особую темноту. Зрачок потерялся в ней, утонул без надежды к спасению – он даже не сопротивлялся.
Когда Мэри легкими надавливающими движениями протирала ранения, она не осознавала, что дышит через раз, задерживая воздух, чтобы он не выходил так шумно. Джонни же улавливал небольшое увеличение частоты сердечных сокращений.
Продолжая медицинские манипуляции даже несмотря на то, что нужды в них не было, Мэри наконец спросила:
–Тебе было больно? – спросила она, хоть затылком и понимала, насколько глупо было поинтересоваться именно этим, а ни чем бы то ни было иным, он же ведь робот, как он может ощутить боль.
–Больно? Не уверен, что почувствовал именно это. Я чувствовал давление, повреждение тканей, силу, точность и скорость удара. Никаких других ощущений я не почувствовал. Может быть, я не совсем понял, о чем ты хочешь спросить? Ты не имеешь в виду ту боль, что испытываешь сама?
Мэри немного замялась и не сразу нашлась, что ответить:
–Нет, немного не то. Помнишь, мы говорили о страдании? Я…говорила, что это боль. Но… это боль другая. Та скорее душевная, терзающая изнутри. А эта – физическая. То есть… как же сказать…
–Сильное ощущение повреждения? – пришел на помощь Джонни, но Мэри наморщила свой носик от такого определения.
–Что-то вроде того. Но, конечно, ты говоришь слишком механически.
–Прощу прощения, – сказал Джонни, пытаясь поймать ее глаза своими.
–Да нет, ты меня не понял…я…
–Я стараюсь тебя понять. Поэтому, извини, что тебе приходится разъяснять мне такие обычные вещи, о которых и дети знают. Хоть у меня и есть доступ ко многим документам, информации, я многого не понимаю, и только ты можешь мне помочь.
Мэри не знала, что сказать, а лишь продолжала протирать уже затягивающуюся рану.
Вновь комната окуталась молчанием. И только Мэри хотела его прервать, как ее саму на полу вздохе прервали ворвавшиеся с воплями подруги.
–Джонни, ты в порядке?
–Что вообще произошло?
–Да, как так вышло? Все шло как обычно, а потом – бац!, и ты лежишь на полу, а Сэм сверху тебя избивает!
–Кошмар!
–Он такой бешенный!
–И не говори, да!
Взволнованные, вздрагивающие, машущие руками из стороны в сторону девушки внесли вместе с собой в комнату некоторое оживление, без которого, впрочем, можно было и обойтись.
–Все в порядке, – сказал Джонни, – он не сильно бил. Кажется, мне даже больно не было.
