Это место сейчас отражает и полностью содержит весь мой разум, напоминает мозг с его извилинами, связями, по которым бегут импульсы, и энергией, что направляется на решение определенных задач. В основном, конечно, на одну задачу, полностью поглотившую меня. Это не выглядит как лампочка, горящая посередине темного поля. Совсем нет. Скорее это напоминает состоящее из полезных забот, дум о насущном, о создании благ для человечества защитное укрепление, в центре которого находится эта тлеющая идея. Идея, способная быть удобрением для почвы, на которой вырастет благополучие, или, напротив, раздуваемая нетерпением, решимостью и безумием, она станет искрой, породившей очистительный пожар, беспощадно пожирающий все на своем пути. И уже на пепелище, на останках сможет возродиться нечто новое. Сотвориться ли новый мир из старого? Или ему нужно заново родиться?
Я вовсе не радикалист и привык перед тем, как принять решение, взвесить все плюсы и минусы, просчитать доход и убытки, а уж затем приходить к определенным выводам. Но если по-другому никак?
И снова я погрузился внутрь себя, поэтому был немного сконфужен от внезапно подкравшегося ко мне Майкла Грина. Глядя на него, хотелось держать между нами приличное расстояние.
–Господин директор, вы решили поощрить нас своим присутствием?
–С чего вдруг такие любезные речи, мистер Грин? Не припомню, чтобы хоть единожды слышал от вас что-то в этом духе. Я пришел проверить, как идут исследования. Есть ли подвижки?
–Господин Президент, конечно, есть подвижки. И большие. Уверяю вас, скоро мы сможем добывать мертвую энергию. Нужно только совсем чуть-чуть подождать и…
Подозрение не укрылось у меня внутри. Я отлично знаю, что ему доверять нельзя, но другого выбора у меня нет.
–И?…
–И выделить средства на необходимые материалы. Всего ничего, самую малость. И нужны еще подопытные, старые сильно изнашиваются в процессе.
На последнем слове его маленькие глазенки сощурились, покрылись мелкими морщинами. Кривые пальцы сделали жест, указывающий насколько маленькими должны быть дополнительные вложения. Несмотря на то, что он пытался подластиться, быть нарочито вежливым и обходительным, когда хотел что-то получить, его лицо, испещренное гнойниками и шрамами, носящее следы его безумных, опасных экспериментов над химическими составами и кто знает чем еще, лукаво улыбавшееся кривым, сильно ассиметричным ртом, выдавало темные намерения.
–Пишите сколько, я все устрою.
–Отличненько, – защебетал он, как звук будильника по утрам. И упорхал по своим экспериментаторским делам. Но потом повернулся ко мне, стоя на лестнице, и сказал:
–Хотите посмотреть? Сейчас как раз готовится новый испытуемый. Его уже везут сюда.
Особого желания наблюдать за происходящим в этой лаборатории у меня не было, но я остался. Решил, что должен быть в курсе того, что здесь происходит.
Мистер Грин показал мне рукой на безопасное место. В это время двое роботов-носильщиков в сопровождении двоих хмурых лысых громил доставили очередное тело. Обернутое в ткань, словно в кокон, тело женщины средних лет. Она выглядела расслабленной, ее губ коснулась улыбка. Даже несмотря на впалые щеки, резко выделившиеся глазницы, жидкие черные волосы, она при жизни вполне могла очаровывать. Страдала ли она перед смертью? Она на этот вопрос уже не ответит.
По всей видимости, ее доставили сюда прямо из комнаты прощаний. Самое неприятное, наполненное печалью место, в которое никто не хочет попадать, если только уже не в состоянии, когда тебе все равно. Комната прощаний пропитана слезами многих детей, матерей, жен, отцов, братьев, мужей, которые оплакивали уход своего близкого человека. Чаще всего внезапный. Никто не бывает по-настоящему к этому готов. Сам побывал там единожды. Лицо любимой, белое как мрамор, ее холодные руки, недвижимое тело и успокоение. Прямо сейчас возник этот образ перед глазами. А на заднем плане аккомпанементом звучат всхлипывания моей маленькой дочки. То, как мою жену ставят на каталке в свободном месте серой залы. То, как мы с Мэри, стоя у тела, прижимались друг к другу, цепляясь за реальность, и просили прощения у нее. То, как через некоторое время роботы вновь вцепились в ручки каталки и стали увозить ее тело неизвестно куда. Наши просьбы вернуть ее никто не слушал. А после, буквально через несколько минут, на ее место привезли следующего покойника.
Куда тела умерших отправляются дальше, я узнал уже много позже. Было неспокойно на душе и ее образ, приходящий во снах, будто спрашивал, а где же я теперь? Тела вывозят в специальный тоннель. Там их сжигают, а дым выводится наружу в пустынные земли, где рассеивается, поглощаемый пылью, веществами и ядами.
А теперь часть тел приезжает сюда. Чтобы потом снова оказаться неизвестно где.
