Днем нужно было работать. Я была рада, что Джонни даже в сборах нашей команды принял участие. Смешно было смотреть за реакцией мужской половины нашей команды, когда он переносил тяжелейшие инструменты так, будто они были сделаны из ваты. Капитан не мог нарадоваться такому помощнику. Восхищался его силой, трогал его мускулы, а в обычном общении поражался глубиной информированности обо всем на свете. Мне он сказал, что я выбрала себе потрясающего жениха. Женская часть команды откровенно завидовала, но по-доброму. Все это меня изрядно веселило. Только Костя стал каким-то нелюдимым, хотя раньше я за ним такого не замечала. Может что-то случилось. А может просто от усталости, ведь работать приходилось много. В этот раз оборудованием нас снабдили будь здоров. Даже несмотря на то, что с нами поделились роботами погрузчиками, да и вообще помощниками, дел было нереально много. Учет, переучет, регистрация, распределение, расфасовка, перенос, упаковка, загрузка – все делалось одновременно. Потом приходилось все проводить с начала, потому что чего-то не досчитались, чего-то не учли, не погрузили и тому подобное. Но положительный настрой на успех самой операции ничто не могло испортить. Воодушевление и предвкушение открытий читались в глазах каждого. Так мы в конце дня, уставшие, но по-своему ободренные и веселые расходились по домам до следующего дня.
Несмотря на сильную усталость, боли в мышцах и усиливающийся к вечеру кашель, я уводила Джонни прогуляться по городу. Темное небо над куполом волшебным образом успокаивало. Особенно в родном городе. Здесь можно было увидеть темно-синее, бесконечное пространство, которое не давило, а создавало ощущение легкости, свободного движения. Чего не скажешь о небе в городе номер 3. Видела ли я там небо? Точно могу сказать, что видела, как бесформенное, давящее существо скреблось о поверхность купола и ночью, и днем. Собственно различить разное время суток помогал только городской свет. За куполом всегда царил мрак.
Не знаю, зачем я вспоминала это, сравнивала города, ощущения. Наверное, чтобы поделиться с любимым человеком, чтобы он разделил со мной мои переживания. Я вместе с Джонни рассуждала о том, что сложно быть всегда в хорошем настроении, как и сложно всегда пребывать в плохом. Что сложно отодвинуть плохое, когда ты счастлив. И сложно вспомнить, как ты был счастлив, когда тебе плохо. Или вспомнишь, как было и становится еще хуже. Зачем полярные эмоции идут рука об руку, разрушая друг друга. Или они так странно поддерживают друг друга. А может это все противоречивая природа человека, так что невозможно его понять, зачем и пытаться.
Джонни говорил, что благодаря таким беседам со мной, он стал лучше понимать людей, мотивы, которые толкают их на те или иные поступки, но человек остается загадкой. Расшифровать все смыслы и все замыслы чрезвычайно трудно. Вернее невозможно. Проще не ставить такой цели.
–Но я не могу, ведь моя программа постоянно учится. Учится за счет достижения определенной цели – приобретения знаний о человеке и его поведении. О причинно-следственных связях. Программа анализирует информацию и синтезирует выводы. Которые впрочем можно считать не более, чем просто очередными гипотезами на тему, ведь есть большая вероятность того, что была получена не вся информация. Это не истинные знания, потому что в человеческом мире, кажется, истины вовсе не существует, даже несмотря на то, что я оперирую фактами.
–Три года назад я бы тебе сказала, что ты – зануда, – я широко улыбнулась. – Сейчас скажу, что в твоих рассуждениях есть рациональное зерно.
Я не выдержала и рассмеялась. Джонни меня поддержал.
В один их таких тихий вечеров, когда мы с ним сидели на искусственном газоне, размышляя на темы разной интеллектуальной значимости, облака, что скрывали небо, надолго расступились, открывая взору нечто невероятное, чего я ранее никогда не видела. В нашем городе не то, чтобы обычным делом было видеть солнце, но к его появлению относились с определенной долей равнодушия. Сейчас я не могла поверить в происходящее.
–Солнце? Ночью?
