–…вопрос доставки остается открытым. Советом управления было принято решение не восстанавливать имеющиеся подземные дороги. Некоторые дороги закрывают, некоторые начали демонтир…
Да его можно слушать бесконечно. Каждое слово, что он говорит, становится таким прекрасным. Интересно, когда я успела так вымотаться за день.
–…твой коммуникатор. Мэри?
Услышав сквозь дымку свое имя, я дернула головой, чтобы отогнать надвигавшийся сон.
–Что? – спросила и посмотрела Джонни в глаза.
–Нужно вернуть твой коммуникатор. Чтобы я мог следить за состоянием твоего организма.
–Зачем?
–Хочу знать, что с тобой все в порядке.
Я легонько толкнула его рукой.
–Подключись к этому. Дурилка.
Пока Джонни проводил какие-то известные только ему манипуляции, я решила выразить свое недовольство:
–Ты видимо кое-что забыл за это время. Например то, чему я тебя учила. Что за сухой машинный тон?
Я демонстративно нахмурилась. Не хотелось делать ему серьезный выговор. Хотелось поиграться.
Все еще держа мою руку, он ответил на это:
–Прости. Видимо я сильно отвык от общения с тобой. Президент требовал более четкого предоставления информации.
Я хотела что-то возразить, но он, приложив указательный палец к моим губам, продолжил:
–Но я ничего не забыл. Я помню все, чему ты меня учила. И вспоминал каждый день. И ставил под сомнение то, что говорят другие, если это каким-то образом противоречило тому, что говорила ты.
Дальнейшие возможные возражения с моей стороны он решил предотвратить поцелуем. Потянув мою руку на себя и положив ее к себе на плечо, он обхватил меня своей рукой, второй зарываясь в волосы. Неторопливо, волнами его губы ложились на мои, мягко, нетребовательно нажимая на каждую по очереди, обхватывая, а иногда и слегка оттягивая. Закрыв глаза, я совсем потерялась. Звуки исчезли, а из ощущений улавливалось лишь то, как Джонни водит по моей спине и то, какие мягкие у него губы. После нескольких секунд стало не хватать воздуха, тело требовало сделать глубокий вдох, но я противилась, потому что не хотелось останавливаться. Уже на пике нехватки кислорода я перехватила инициативу. Темп ускорился. Как будто надо было куда-то успеть. Успеть насладиться, насытиться. Я не понимала что делаю. Рассудок затуманился. И выходил уже не поцелуй, а терзание чужих губ. А перед самым вдохом я ощутила, как нарастает желание чего-то большего.
После, вечером, вспоминая этот поцелуй, я пребывала в каком-то томительном ожидании, которое сконцентрировалось внизу живота.
***
Приготовления команды к отправке в Первый город внезапно очень затянулись. Не могу сказать, что это меня расстроило. Как раз наоборот. Я отлично проводила время наедине с Джонни. Можно сказать, что это подарок судьбы за долгую разлуку.
На протяжении двух недель с моего приезда, отец ровно два раза выходил на связь, чтобы спросить, как я провожу время. Он был минимально эмоционален. Я в этом ему подражала. Но как только разговор заканчивался, во мне просыпалась дикая злость, которая дошла до того, что я швырнула стакан с водой об стену. Вода расплескалась по всей комнате, попала на робота-уборщика, того закоротило, он начал хаотично ездить по полу, врезаясь во все подряд, и кидаться искрами в разные стороны. Забыв о своем гневе, я пыталась его догнать и остановить. В итоге Джонни пришлось оказывать мне первую медицинскую помощь. Кто же знал, что такой маленький робот окажется таким опасным.
Все эти две недели Джонни был всегда рядом со мной, что ничуть не надоедало. Мне нравилось то, что он ухаживает за мной, следит за здоровьем – хоть иногда слишком дотошно – что помогает делать пусть даже самые обычные вещи, с которыми я могла справиться сама. Я была ему безмерно благодарна.
Иногда ночью, перед тем как заснуть, я начинала думать о том, а что будет дальше. Просчитывала возможные варианты будущего. И к моему великому сожалению, плохих вариантов было больше чем тех, которые бы меня радовали. Почему-то мне казалось, что если один раз меня лишили счастья, то и в будущем такое будет повторяться. Интуиция ныла о том, что придется снова быть одной, снова расставаться. А то и чего похуже. Размышляя об этом, в какой-то момент я твердо решалась отгонять от себя эти пророчества. Ведь не хотелось омрачать настоящее сомнениями насчет будущего. Решимость впрочем угасала с той скоростью, с которой приближалось время отправления нашей исследовательской команды на рабочую точку.
По утрам я подолгу просто лежала. Вставать, что-то делать совершенно не хотелось, а вот понежиться в теплой постельке, иногда задевая прохладные участки простыни, было самым приятным занятием. Приятнее было только натыкаться на неожиданные легкие поцелуи в щечку и мягкие, разминающие поглаживания.
