Окаменевшее тело начало оживать. Сделав шаг навстречу капитану, я начала осторожно, медленно и как можно спокойнее говорить:
–Капитан, отойдите, пожалуйста, оттуда. Там опасно. Вы можете оступиться. Поедем на базу, вам нужна помощь.
Как оказалось, я стояла к нему ближе всех. Что и стало не то ошибкой, не то неудачной случайностью.
–Мэри, мне не нужна помощь. Это тебе нужна помощь. Давай я помогу тебе снять этот шлем.
И он набросился на меня. Я не успела ничего понять, а капитан, преодолев расстояние между нами в два шага, повалил меня на пол и сел сверху зажав одну руку ногой. От сильного удара закружилась голова. Свободной рукой я пыталась не дать ему отсоединить шлем, извиваясь телом, чтобы скинуть его с себя. Теперь я понимаю, что сознательно не делала ничего в этом момент. Скорее даже мое сознание застыло. А тело боролось за жизнь, влекомое инстинктом самосохранения. Оглядываясь на прошлый опыт, могу сказать, что в вопросах защиты собственного тела, здоровья и жизни на тот момент я выросла.
Почти сразу из оцепенения вышли остальные члены команды. Они силой оттащили капитана, который в неистовстве пытался вырваться, размахивая ногами и руками в стороны, пытаясь ударить заговорщиков и предателей. Его отбросили в сторону.
Костя и Лени подбежали ко мне, чтобы помочь подняться. Пока капитан пытался освободить меня от ненужного по его мнению шлема, он одной ногой больно сдавил мне грудную клетку, настолько, что казалось, будто часть ребер погрузилась в легкое. Скрючившись на полу я надрывно кашляла, пытаясь вернуть себе слипшееся легкое и способность дышать. После того, как парни подняли меня на ноги, я вновь чуть не упала от боли, что пронзила спину.
Отброшенный подальше капитан, тяжело, хрипло и очень громко дыша, посмотрел на нас злобным взглядом. Опутанный аурой безумия, он медленно, будто у него больше не было сил, встал на ноги. Глаза горели пламенем, зрачки испарились в этом пожаре. Если бы я помнила себя в тот момент и посмотрела на него, то испугалась бы сильнее, чем когда-либо. Существо, стоящее перед нами нельзя было назвать человеком. Его спина вздымалась при каждом вдохе, заряжая огонь новой силой.
–Вы – предатели, – низким голосом сказал капитан. – Зачем я вас только взял. Приобщил к делу всей моей жизни. Вы заодно с ними. Шпионы. Вы …
Он не смог договорить. Сильный порыв ветра, пройдя через пустые окна и сквозь всю комнату наружу, принес с собой порцию песка. Он заполнял собою все в этом месте. И новым для него местом стало горло капитана.
Его руки легли на шею. Рот открылся в немом крике. И казалось, что вся фигура, все его тело испугалось, но не глаза. Они все еще были наполнены яростью и волей сокрушить всех, кто обманывал, принижал, презирал его. Шаг за шагом он был ближе к пропасти. В моей памяти до деталей отпечатался момент, когда он сделал последний шаг назад. Последний шаг туда, откуда не возвращаются. В пустоту.
***
Свист ветра в окне. Скрип песка. Плач бури вдали. Листы бумаги, что выпали из опрокинутого стола, вылетали из здания, отправляясь в путешествие. Первое серьезное путешествие после стольких лет ожидания. Первое в новом мире.
Для нас, членов исследовательской команды, этот мир был не новым. Не был он и знакомым. Особенно сейчас. Мы столкнулись с тем, чего никогда не видели, не думали об этом, не знали, что такое возможно или может произойти. Мы оказались в ситуации, в которой не знали, что нам делать.
Меня посетило видение. Я посередине пустынной зоны. Совершенно одна. Вокруг песок и мертвая тишина. На мне не было защитного костюма или одежды. Я была беззащитна. В следующий момент я вижу одинокое здание. Подхожу к нему ближе. И вижу – вниз летит человек. Как кукла, которую бросили. Он не сопротивлялся, не боролся, просто падал. И был принят в объятья земли. В этот момент я очнулась.
Мы все еще были на 10 этаже здания в пустынных землях. Серж и Лени сидели поодаль, Костя рядом со мной. Когда я попыталась сесть, он, положив руку мне на спину, легко подтолкнул. Но ощутив прикосновение, мое тело запротестовало и дернулось.
–Извини, – виновато сказал парень.
–Ничего, это ты извини.
Серые лица не выражали никаких эмоций. Хотя, наверное, это не так. Как все цвета, сходясь в один, создают черный, так эмоции, испытываемые одномоментно, создают видимость их отсутствия. Все: от страха, злости, бессилия и печали до облегчения – все поглощало свет собственный и забирало свет окружающий. Теперь стало понятно, почему все потемнело вокруг.
Не знаю, сколько прошло времени до момента, когда я услышала шипение радиосвязи. Краем сознания я слышала его раньше, но не обращала внимание. Голос становился все громче и отчетливее, пока не сформировался в понятное предложение:
–Ребята, вы слышите? Нам пора возвращаться! Ребята?
–Да…да, принято, – сказал Серж. – Он прав, нам пора.
–А что делать? С капитаном… – сказал Лени через зажатое тисками горло.
Серж не ответил. Он будто и не услышал вопрос, хотя, конечно же, только сделал вид.
Мы спустились вниз. Непроницаемые лица испугали нашего коллегу Лю, что стоял у машин.
