–Что случилось? – спросил он озадаченно и с беспокойством. – Где капитан?
Мы сами не знали, что сказать, не понимали, что произошло, или не хотели признавать этого. В тот миг, когда краешек сознания, сокрытый в самой глубине, осознал всю бесповоротность и фатальность случившегося, все остальное сознание не стремилось признавать этот факт, отдаляясь как можно дальше даже от мыслей о падении и смерти капитана. Он просто исчез, потерялся, сбежал, что угодно, только не упал и не разбился. Но тем самым краешком, мизинцем, проверяющим температуру воды в фонтане, мы уже перешли в другое, тонкое измерение, лишь частично соприкасающееся с реальностью. В измерение, где капитана уже нет. А когда мы увидим его безжизненное, сломанное тело и посмертную маску ярости на лице, придется погрузиться в это измерение еще глубже.
–Надо забрать тело, – сказал Костя. Было видно, что он действует рационально, он понимает, что надо делать, но говорит об этом отстраненно, будто вовсе не об этом или вовсе не он говорит.
Лю не пришлось объяснять ничего. Он сразу все понял, без деталей, но основную мысль уловил в самом, пожалуй, ее первозданном виде – капитан умер.
Как получившие приказ роботы, мы шли его выполнять. Что делать дальше было не важно.
Почти дойдя до рокового здания, мы опешили, застигнутые врасплох – рядом с телом капитана кто-то стоял. Точнее, несколько фигур, по очертаниям – людей.
Не сговариваясь, чтобы не выдать себя, мы спрятались кто за песочным бугром, что стоял между домами, кто за зданием рядом. Настроены мы были решительно: как древние предки воевали за то, чтобы сохранить свои земли, там и мы хотели отбить то, что для нас было важно. В наступление пошли рьяно, сломя голову, не думая о последствиях. Без плана, без стратегии, почти без оружия – исключая некоторых из нас кто успел таки схватить что-то по дороге, – но с силой и желанием победить. Серж первым выбежал из укрытия и с диким криком бросился на врагов.
–Пошли вон! – кричал он пришельцам, подбегая все ближе и активно размахивая палкой. Мы бросились бежать за ним.
Увидев нас, пришельцы попятились, сгорбились, вытянули вперед руки, пытаясь прикрыть голову. Растопыренные пальцы в потертых перчатках тряслись в протест действию нападающих, в попытках остановить их, то есть нас. Мы не сразу заметили отсутствие сопротивления и принялись неистово кричать:
–Кто вы такие?
–Что вам нужно?
–Отойдите от капитана, – крикнула я.
От кучки испуганных пришельцев отделилась фигура.
–Стой, где стоишь! – воинственно крикнул Лени.
Фигура вышла вперед, слегка вытянув согнутые руки вперед в остановительно-просящем жесте. Подойдя ближе к нам, но оставаясь на безопасном расстоянии, она начала говорить:
–Мы не хотим ничего плохо.
Сквозь шум ветра и песка было плохо слышно, поэтому он повторил фразу несколько раз. Теперь становилось понятно, что эта фигура несколько отличалась от остальных: на нем была более современная одежда, совсем не потрепанная, просто запыленная, но без дыр и рваных краев, хотя сверху и был накинут какой-то древний, мятый материал напоминающий брезент, общий облик более нового и яркого просматривался четко, голова была закутана в шарф, так же как и лицо, а глаза закрывало прозрачное ударопрочное стекло, из которого сделаны и наши шлемы, тогда как у остальных фигур, опутанных лоскутами старой материи, которые издалека напоминали толстые, не расчёсанные локоны волос, глаза закрывали стекляшки овальной формы, закрепленные между собой проволокой и вторично закрепленные на лице шарфом.
Пришелец подходил ближе. Остальные из его группы боязливо поднимали головы, оставаясь на месте. Когда между нами было совсем небольшое расстояние, пришелец, посмотрев на меня, опустил руки.
–Мэри?
Голос показался мне знакомым.
–Крис? – неуверенно спросила я.
–Да что здесь происходит? – завопил Серж.
–Пойдемте с нами, – сказал Крис. Когда он подошел еще ближе, то опустил шарф ниже, чтобы я окончательно убедилась, что это именно он. – Я все объясню.
***
–А что если не получится и все усилия напрасны? – сомнения грызли Сэма уже не первый день, пусть он и старался не подавать виду. Разве ж может будущий директор компании, да и всего человечества, сомневаться? Но осторожность же не повредит, успокаивал он себя. И это не сомнения или тревоги, это прощупывание почвы, учет всех деталей и анализ возможных потерь и убытков.
На самом деле, его трусливая натура давала о себе знать. Напускная храбрость, уверенность были лишь нахальством и жаждой быстрой, незаслуженной победы. Внутри он догадывался, что сам ничего не добьется, а вот обманным путем украсть все заслуги и затем почивать на лаврах как король – вот его судьба. В противном случае – в случае провала – он хотел иметь при себе пару планов отступления и заметания следов. Зато верил он совсем в другое: что сила его безгранична, что он умен, безжалостен, ловок и велик. Что всех почестей достоин только он, ведь это он самоотверженно стремится всех спасти.
–Вы меня удивляете, – сказал Мистер Грин. – Все получится, иного просто не может быть.
