Грудь сжимало, будтотисками. Мучило удушье. Жар уже непросто согревал — испепелял. Негнетущая обстановка вмиг обратилась в давящую, неудобную, тягомотную. Драгор плавал в дымке. Зал, искажаясь, сузился. Катя глубоко вдохнула:
— Не против я куртку сниму? Душно…
— Да, конечно! — встревожился Бъёрн старший. — Может, принести чего-нибудь?
— Воды, если можно.
Отец Варгра «исчез». Катя вцепилась в шиворот, нащупывая молнию — руки не слушались. Перед глазами суетливо прыгали звёзды. По затылку словно шибанули палкой — взрыв боли едва не лишил сознания. Схватилась за голову, зажмурилась, изо всех сил удерживаясь от провала в небытие.
— Дорогуша, — приглушенный мужской голос вернул из мира глухих. Лился протяжно, будто издалека: — Что с тобой? — Катя посмотрела сквозь пелену соленой влаги. Драгор взволнован: — Пей, — протянул стакан. — Давай, — нетерпеливо сунул в пальцы и подтолкнул. Судорожно глотнула. Прохладная жидкость смочила пересохшее горло. Оборотень гаркнул: — Не смей пугать! — постучал по спине. — Это что за припадки?
Катя шикнула:
— Хватит, спасибо, — увернулась от нового хлопка — ладонь как кувалда. Утёрла слёзы: — Случается…
— Чем-то болеешь? — состорожничал Бъёрн старший, всё ещё держась рядом.
— Можно и так сказать, — поставила бокал на стол и вскинула голову. Смотрел пытливо с ожиданием.
Боже! Опять объяснять? Нет. Такого не пережить…Что придумать? Мысли хаотично метались и, не успевая оформиться в приемлемое оправдание, растворялись как лопнувшие мыльные пузыри. В голове образовалась пустота… Катя вновь поморщилась: жди моря вопросов. Хотя вариант всё же есть — молчать партизаном. Вот только от оборотней так просто не избавиться, а их метод выуживания информации, куда более действенный, чем у смертных дознавателей. Секретный, потому что — неизвестно какой. Чёрт! Ничего кроме правды на языке не крутится: — Чутьё сработало…
Снова повисла тишина: настороженная, задумчивая, непроницаемая.
— Интуиция? — смакуя, протянул Драгор. На смуглом лице застыло недоумение.
Ясное дело, ведь смахивает на бред сумасшедшего, но другого на ум не шло. Долго подбирала название происходящему. Ощущения, мигрени, позывы, ломота… Пыталась сообразить, просчитать: как, зачем, почему… Но в итоге, что бы это ни было, сводилось к одному — преследования, неприятности, драки, кровь, смерть… Как ни крути, всё же, шестое чувство, спасающее от ламий! Особенное, очень ценное, весьма чуткое, непревзойденное… упёртое, назойливое, мучительное — все муки ада и рая в одном «флаконе». Приходиться жить с тем, что есть — уж кому, какое досталось… В инете копалась, ничего подобного не нашла, но если бы все было как у других мира сего, не была бы Катей Выходцевой — существом неопределенной расы, близким человеку и кошке. Чуть замешкавшись, нехотя кивнула:
— Болезненная дрянь, но не смертельная. Хотя порой кажется, что лучше бы и так.
— Она чего-то хотела? — поинтересовался Драгор всё ещё с толикой неверия во взгляде. Отступил на шаг, но в неспешности зверя больше собранности и потаенной мощи, чем в показной скорости иных тварей. Секунда — и метнется быстрее ветра, сомнёт, будто каменная лавина, порвет как бумажный лист. Жар накатил с новой силой.
— Не поняла, — призналась и распахнула куртку. Оборотень замер. Уставился, рассматривая явно не лицо, густые чёрные брови сошлись на переносице, губы сжались в полосу, желваки заходили вверх вниз.
— Вы чего? — Катя непроизвольно прикрыла грудь. Под ладонями растекалось тепло. Кулон, презент ведьмы, нагрелся и пек. Что это?! Покосилась… От него красное свечение. Как томограф просветил насквозь — участок тела с кулак прозрачен: рёбра, кровеносные сосуды, пульсирующий сгусток. Никогда прежде такого не случалось…
— Интересная вещица, — нарушил порядок мыслей задумчивый голос Драгора. — Можно посмотреть?
Катя схватилась за кулон, будто за соломинку. В голове перестук: «Довериться, довериться… довериться…» Шумно выдохнула, аккуратно сняла и протянула. Камушек на кончике угасал. Бъёрн старший прищурился — крутил уже потухший кусок металла. Изучая, водил пальцем, словно читал древние письмена.
Катя затаилась:
— Вы знаете, что написано? — Отец Варгра отстраненно покачал головой.
Протяжно выдохнула. Дура, конечно, нет. Откуда Драгору-то известно?! Сердце гулко отстукивало ритм. Даже мысли не закралось о вранье — не лгал! Столько лет искала расшифровку — тщетно. Отдаленно напоминало шумерский, но всё же это не он. Чёрт! Сколько бы ни копалась в энциклопедиях, так и не смогла перевести. Собственная наглость и смелость поразили: — Бъёрн, расскажите о ламиях?
