Бобров стремглав выскочил из её комнаты, низко опустив голову и, стараясь, чтобы его не заметили хозяева, выбежал вон. Но не получилось. Они его заметили.
– Сева, а обед!? Праздник ведь…– только и успела удивлённо крикнуть ему вслед растерянная тётя. Ничего не понимая, сконфузившись, вошла в комнату Марии.
– Машенька, детка, что у вас происходит? Что с тобой?
– Тётя Ада, мы расстались…навсегда…
– Расстались? Навсегда? Не нагнетай, Машенька. Почему, что случилось?
– Не спрашивайте, тётя. Мне стыдно. Я видела его,…я его видела с другой девушкой, – не сумев сдержаться, заревела Мария.
– Хорошо, хорошо, успокойся, Машенька, не плачь. Слава богу, не конец света! Может быть, ничего и не случилось, ничего серьёзного, а? С другой! Мало ли что, мало ли с кем ты могла его увидеть, не в пустыне живём, в конце – концов.
– Что случилось? Ада? Маша? А где Сева?
В комнату вошёл муж тёти Ады – Степан Васильевич.
– Представляешь, Стёпа, они поссорились, – развела руками тётушка.
– Кто? – словно не расслышал дядя Стёпа.
– Господи, Стёпа, ты что оглох? – сорвалась на муже тётушка. – Мария и Сева поссорились. Она говорит, что видела его с другой девушкой.
– Маша, дорогая моя, ну разве стоит этому придавать такое значение. Сева, в конце -концов, видный парень, он любит тебя и если ты его с кем-то увидела, то я не думаю, что это так уж серьёзно.
– Вот и я говорю, – поддержала мужа тётушка. – Мало ли с кем она могла его увидеть.
– Степан Васильевич, тётя Ада,– не выдержав, почти крикнула Мария – я его видела с другой девушкой…в постели!
– Боже мой! – воскликнула тётя Ада – В постели?! В какой постели? Где?
– В постели? – повторил за женой Степан Васильевич. – Они что, делали всё это при тебе? Как ты могла там очутиться?
– Стёпа! Ты с ума сошёл!– крикнула тётя Ада. – Она ещё ребёнок, не смущай её.
– Нет, это было случайно, в общежитии, – поспешила оправдаться Мария, – я случайно зашла, а они спали…вдвоём, дверь была не запертой. Забыли закрыть.
– Не придавай значения этим пустякам, Мария. Может быть, они действительно, просто спали. А так, ты посоветуй ему всё-таки закрываться.
– Степан,– строго перебила его супруга, – никто не просит тебя делиться своим богатым опытом. И вообще, оставь нас, пожалуйста.
– Да, да…конечно,– засуетился Степан Васильевич. – Прошу прощения. Но надеюсь, что эта маленькая, так сказать, трагедия не отразится на нашем праздничном обеде, или уже почти ужине. Мы и так сегодня задержались, пора бы за стол.
– Степан, ты эгоист! Ничего, кроме обеда тебя не интересует!
– Зачем же ты так, дорогая? Есть ещё хоккей, футбол, – продолжал шутить Степан Васильевич. – Машенька, не забывай, что я твой дядя и очень люблю тебя. Ты вступаешь во взрослую жизнь и поэтому привыкай к её некоторым, так сказать, особенностям. К сожалению, это всё, чем я могу тебя сейчас утешить.
– Спасибо, Степан Васильевич. Извините меня.
Но уже через день Мария поняла, что она не может жить без Боба. Он звонил ей, но она не подходила к телефону. После нескольких звонков он перестал делать попытки объясниться. Мария же почувствовала себя неважно и по совету тётушки на несколько дней прервала занятия в институте. Целыми днями она молча сидела на диване и с ужасом представляла, как она будет жить без него. Без него ничего не получалось, слишком много места занимал он в её жизни. Её жизнь становилась совсем другой.
Тётушка, как могла, успокаивала её. Говорила, что у неё всё ещё впереди, что она ещё совсем молода и красива. Что обязательно найдётся человек, хороший человек, и он будет любить и уважать её. Но Мария не хотела этого обязательного и хорошего человека, она хотела только своего Севу Боброва, своего Боба. Она согласно кивала головой тётушке, но понимала, что уже давно простила его. Мария знала, что ей придётся научиться бороться за него, но как это делать, она даже не представляла себе. Боб ей был предназначен судьбой. Ведь он тоже любит её, ещё немного и она уже в душе стала оправдывать его.
Словно опомнившись после двух-трёх тёплых дней и давая понять, что всё-таки ещё не лето, небеса опрокинули на землю водяной поток. Дождь лил с утра, не переставая, делая иногда незначительные паузы, всё вокруг моментально посерело и почернело.
Размолвка молодых не могла не сказаться и на общем ритме московской семьи. В доме уже несколько дней царила небывалая и гнетущая, напряжённая тишина. Мария молчала почти всё время, на все попытки растормошить её отвечала коротко, неохотно.
Вечером, поужинав, семья в тишине сидела у телевизора. За окном сильный и порывистый ветер зло разбрасывал водные капли по почти дрожащим стёклам. Вдруг Мария, словно что-то почувствовав, резко оторвалась от телевизора и посмотрела в сторону большого окна в гостиной.
– Маша? Что случилось? – тётя не могла не заметить изменение в её поведении. В последние дни она внимательно наблюдала за ней. – Это дождь, Маша, всего-навсего дождь. И просто очень сильный ветер. Ты не бойся, так бывает иногда, когда весна уходит и наступает лето.
– Да, дождь…– думая о чём-то своём сказала Мария, – очень холодный дождь.
