– Я тоже не сторонник, – продолжал он, – резких перемен, но решение необходимо принимать сегодня же. «Сосновый бор», который всем вам не нравится на очень хорошем счету. Там прекрасно кормят, отличные врачи…там даже есть живой уголок, почти маленький зоопарк, ёжики, хомячки…
Но всё равно все молчали, даже хомячки не помогли инспектору.
– Простите, Майя Григорьевна,– спросил вдруг полковник у директрисы, – а где девочка была вчера? Она что, была одна дома и как она сама пришла в школу?
– Нет. Вчера, по счастливой случайности Аня Северцева ночевала у Марии Александровны дома. Утром они вместе пришли в школу.
– Как? – у полковника блеснули глаза, и словно камень свалился с плеч. Улыбаясь, он повернулся к Марии, – В смысле, она живёт у вас?
Мария кивнула головой, не зная, что сказать, а полковник радостно заёрзал на месте.
– Ну, вот и решение. А мы тут гадаем…хомячки, крокодильчики. Так пусть поживёт у вас, а, Мария Александровна?
– Конечно, пусть живёт. Ей у меня хорошо, – просто согласилась Мария.– Я не против. Места у меня много, меня она не стеснит.
– Ну, вот всё и решилось. А мы вам поможем, продуктов купим, автомобиль выделим, все, что нужно…Вы и с уроками ей поможете, правильно.
Воронов явно радовался такому простому и лёгкому решению этой проблемы.
– Подождите, подождите, товарищи, – инспектор встал со своего стула и широко развёл руками, – ну, детский сад, честное слово. Я не понимаю, что здесь происходит. Мы обсуждаем судьбу ребёнка, маленькой семилетней девочки и нам нужна инстанция, которая возьмёт на себя ответственность за это. Я не сомневаюсь в моральных качествах Марии Александровны. Предположим, что нет у неё и материальных проблем, к тому же ей помогут друзья Северцева. Но так не делается! Вы понимаете или нет!? Так нельзя! Если даже предположить, что девочка временно поселится у Марии Александровны, то всё равно надо оформлять опекунство. И Мария Александровна должна понимать, что она будет нести ответственность, она ей не тётя, ни какая не родственница и если с девочкой что-то случится…
– Я готова нести ответственность, – перебила Мария инспектора.
– Подождите, Мария Александровна, успокойтесь и не злитесь на меня. Я просто делаю свою работу. – Инспектор недоумённо посмотрел на директрису.– Майя Григорьевна, вы опытный педагог, почему же вы молчите? Есть же закон.
– Да, к сожалению, но Виктор Степанович прав. Закон запрещает нам передавать ребёнка даже временно Марии Александровне. Передача родительских прав может осуществиться только при содействии специальной комиссии.
– Так создайте побыстрее эту чёртову комиссию, – не выдержал полковник.
– Это долгий бюрократический процесс, полковник. Необходимо обследование жилищных условий, проверка автобиографических данных, медицинское заключение, психологические тесты…и потом, нужны два поручительства от очень серьёзных, уважаемых и известных в городе людей…поверьте, я искренне хочу помочь, но закон есть закон! Конечно, пансионат не самое идеальное место, но согласитесь, надёжное. Уход и безопасность там гарантированны.
– Послушайте, инспектор, а вот эти поручительства, – тихо начала Мария, – они могут в какой-то степени решить эту проблему срочно?
– В какой-то степени, да,– немного подумав, ответил инспектор, – но это должны быть гарантии, простите, ваших моральных качеств, материальных возможностей.
– Виктор Степанович, – вдруг спросила директриса, словно поняв идею Марии, – скажите, а поручительство педагога с тридцатилетним стажем, директора школы, заслуженного учителя России может удовлетворить комиссию?
– Я думаю, что да, – уверенно ответил инспектор, понимая, куда клонит директриса.
– Что ж, вот вам и первое поручительство. Я очень хорошо знаю Марию Александровну, это ответственный человек, добрая и милая женщина. В школе её очень любят, репутация её незапятнанна, авторитет необычайно высок. К вышесказанному можно только добавить, что материально она независима и у неё хорошие жилищные условия. Этого достаточно, я могу всё сказанное подготовить в письменном виде немедленно.
Мария сидела, опустив голову вниз. Краска залила её лицо, она не знала как вести себя.
– Не смущайтесь, Мария Александровна, – продолжала директриса, – я рада, что у меня нашёлся повод сказать вам об этом. Вас любят в школе. Ну, Виктор Степанович, будем ходатайствовать, и собирать комиссию?
– А что, Майя Григорьевна, это идея, – задумался инспектор, – при наличии доброй воли комиссию можно собрать сегодня. День только начался. Но нужен ещё один гарант.
– Я подойду, инспектор?– неуверенно начал полковник.
– Но полковник, комиссии нужны будут…
– Вот, – полковник вытащил пистолет и положил его на стол, – здесь гарантия, прочитайте.
Инспектор неуверенно взял оружие в руки. На тёмно-коричневой рукоятке золотом было выгравировано «Герою России капитану Воронову И.Л. За храбрость. Президент России».
– С той поры этот капитан стал полковником, этого достаточно или надо ещё что-то?
