Успехи сына сильно изменили отношение к ней окружающих и на работе и вне неё. Алина Михайловна не могла не замечать этого и ей это, несомненно, было приятно. Оправдались её надежды, её сын, её мальчик, которому она отдала все свои лучшие годы, уверенно шёл по жизни, не причиняя хлопот матери. Будучи студентом, он аккуратно писал матери, а как стал зарабатывать, то также аккуратно стал присылать и деньги. Нужда уже давно отступила, но беспокойства меньше не становилось. И единственное, что тревожило её в последнее время – так это отношение Севы к Марии. Алина Михайловна Марию боготворила и уже давно они были близки друг другу. Алина Михайловна была уверена, что если бы судьба не свела бы её сына с этой девочкой, он стал бы, несомненно, совсем другим. Не таким, каким стал! Именно Мария ещё тогда, в школе стала своего рода толчком, импульсом его стремительного развития. Именно она убедила его заниматься иностранным языком, фактически став его преподавателем. Она же, Мария и настояла поступать на экономический в Москве. Вокруг же были сплошные скептики. Там же, в Москве она создавала ему условия для успешной учёбы.
Все, кто знал о взаимоотношениях Севы и Марии ждали предстоящее торжество. Когда свадьбу отложили в первый раз, это ещё было терпимо. С обеих сторон все были удовлетворены объяснениями и немного порассуждав на тему « Надо, так надо», отложили торжество. Всё-таки направление, всё-таки распределение, и потом заграница, и не какая-нибудь, а Франция! Под удачу надо подстраиваться, а не наоборот.
Но теперь надо было опять всё и всем объяснять, говорить о том, что свадьбу снова надо отложить как минимум на год и это было очень неприятным занятием. Марии предстояло защищать Севу перед своими родственниками, особенно перед матерью. Может быть, в большом городе это всё прошло бы незамеченным, но здесь, в маленьком, патриархальном русском городке всё это требовало объяснений. Уверенное и стабильное отсутствие жениха не могло не вызывать кривотолков. Сначала участливо спрашивали, доброжелательно кивая головой. Потом стали пожимать плечами, некоторые прятали улыбки. А как же? Франция – она и в Африке Франция! Там всё есть! Особенно этого добра, вон сколько!
Мария старалась не обращать на всё это внимания, в конце – концов, кому какое дело до её личной жизни. Больше всего Марию раздражало то, что её жалели. Она была уверена в Боброве, в его чувствах к ней, в его порядочности, но вот обстоятельства, расстояния. Сомнения начинали главенствовать в её размышлениях. Он был очень далеко, и она всё чаще и чаще начинала предчувствовать, что он может оставить её. И эти мысли не покидали её. Почти каждый день, после работы она заходила к Алине Михайловне, иногда засиживалась допоздна, часто оставалась на ночь. Мама Севы как могла, успокаивала её и в последнее время поддержка матери, её уверенность оставались последней надеждой Марии. Конечно, она знала, что Алина Михайловна втайне от неё буквально бомбардирует сына письмами. И когда отложили свадьбу во второй раз – это окончательно расстроило её.
Мария положила трубку, потому что говорить с ним уже не было никаких сил. Она вышла из кабины переговорного пункта, благодарно кивнула головой оператору и медленно пошла к выходу. Она не любила говорить из дому, это её стесняло, даже если дома никого не было. Она чувствовала, что что-то изменилось в нём. Боб её стеснялся, он оправдывался, значит, он совершил недостойный поступок. Мария великолепно знала его и свободно могла определить его душевное состояние по его интонации. Наверное, у него там есть женщина, всё сводилось только к этому. Бобров был очень осторожен в своих поступках и только та, давняя история с Натальей Прокофьевой и только раз внесла разлад в их отношения. Но это было очень давно и после того случая у неё не было повода не доверять ему, о ней она больше ничего не слышала. Мария верила в крепость чувств, ей казалось, что ради любимого человека можно выдержать всё, но как простить предательство она не знала. Иногда ей казалось, что лучше всего этого не было бы, свадьбы, приготовления…можно было бы так, как многие делают сейчас, тихо, по-будничному сойтись и жить вместе.
Мария подумала вдруг о Наталье Прокофьевой. В последнее время Мария часто вспоминала о ней, она ещё помнила, сколько слёз было пролито из-за неё. Ещё тогда он клялся, что между ними всё кончено, но почему-то она не верила ему. Успокаивало только то, что теперь он далеко не только от неё, от Марии, но и от Натальи Прокофьевой.
