– Мама…– Мария повернулась к матери и уткнулась головой в её колени.
– Ну вот, нам ещё этого не хватало, ты что, плачешь? Прекрати сейчас же, немедленно. Полный дом гостей, все ждут тебя. Давай спускаться, пора садиться за стол. И Алина Михайловна уже пришла.
– Может быть, мы ещё немного подождём? – Мария безнадёжно посмотрела на мать. – Сева…
– Какой – такой Сева, ты посмотри в окно! Трактора еле ходят, а ты заладила – Сева, да Сева! Ты смотрела телевизор? Аэропорты московские закрыты, поезда еле тащатся, трасса вся в снегу. На чём приедет твой Бобров? На метле? Оставь это и давай собирайся, неудобно перед гостями. Сама всех пригласила, а развлекать их предоставила мне. Спускайся, милочка, ты уже не маленькая, давай. Утром уже обещали хорошую погоду, тогда и твой Сева приедет.
– Да, мама. Сева приедет, – как заклинание повторила вслед за ней Мария.
– Конечно, приедет. Он, вероятно, сейчас сам расстроился из-за этой непогоды, – как могла, успокаивала дочь Александра Николаевна.
– А позвонить? – вдруг спросила Мария.– Он же мог позвонить.
– Вы же разговаривали вчера, вечером,…а сейчас, откуда? Нельзя же быть такой эгоистичной, в конце – концов. Мы тут соседям не можем дозвониться. А твой Бобров сейчас, наверное, в общежитии. Подождём до утра, а потом позвонишь ему сама, вернее, попробуешь дозвониться.
– Он приедет, мама, вот увидишь,– перебила её Мария. – Он сейчас в дороге, я это чувствую, он просто никак не может добраться, но уже скоро. Он скоро приедет.
– Хорошо, хорошо, – снисходительно, не желая спорить с дочерью, согласилась Александра Николаевна, – пусть будет по-твоему. Пошли?
– Может быть, подождём ещё немного? – осторожно спросила Мария.
– Маша, дорогая моя, я тебя прекрасно понимаю,– очень тактично и терпеливо продолжила Александра Николаевна, – и все твои друзья, и родственники, которые собрались там, внизу у камина. Мы все тебя прекрасно понимаем. Мы все очень любим Севу, но все уже собрались, а его нет! Но все понимают, что он в Москве и не смог приехать из-за этой чёртовой погоды. Просто вам надо было приехать вместе. Гости уже все собрались, они ждут и это становится просто неудобным, прости меня, Машенька.
– Да, мама, конечно, – рассеянно ответила Мария.
– Ты меня не слушаешь? – недовольно спросила Александра Николаевна.
– Да, мама, – всё также рассеянно, глядя куда-то в чёрное окно, повторила Мария, – то есть, нет, мама. Я тебя слушаю и думаю, что ты абсолютно права.
Тряхнув плечами, словно скинув с себя оцепенение и оторвав, наконец, взгляд от окна, она глубоко вздохнула и сказала обрадованной матери:
– Конечно, идём к гостям, в конце – концов, действительно это становится неудобным.
Снег шёл, не переставая, уже третьи сутки.
– Удивляюсь я тебе, Бобров и завидую! – Разумовский, развалившись на койке в общежитии, нравоучительным тоном читал нотации своему другу.– Ну, что тебе не хватает? Девчонки тебя обожают, преподаватели тебя уважают, хвостов у тебя нет. Слушай, ты, что серьёзно собрался в свою деревню? Посмотри в окно, Бобров, ничего не видно. И это в городе, представляю, что творится в твоём колхозе. Бобров, ты не доберёшься, а меня до конца моей жизни будут упрекать за то, что я тебя отпустил. Э, эй…да ты меня даже не слушаешь, Сева. Как ты собираешься ехать? На чём? Возьмёшь напрокат лыжи, но и на них ты не дойдёшь! А в снежной пустыне тебя могут сожрать волки, Джек Лондон отдыхает!
– Перестань верещать, Разумовский. У тебя деньги есть?
– Всё, что есть у меня, там в кармане пиджака, пошарь. Бери всё!!! – он широко развёл руками. – Только вряд ли они тебе помогут.
– Не каркай, Игорь! – Сева вытащил из кармана друга всю имеющуюся наличность и быстро пересчитал её. Это не заняло много времени.– Да, не густо. – Он тяжело вздохнул, но спохватившись, благодарно кивнул головой Разумовскому. – Спасибо.
– Подожди, дурак. Вот,– Игорь полез в задний карман брюк и захрустел солидной бумажкой, – чёрт с тобой, бери и НЗ.
– А ты как? Продержишься?
– Да брось ты, в самом деле, не в лесу живём. В общаге с голоду ещё никто не умирал. Но никак не могу понять, прости, конечно. Мы же совсем недавно заработали кучу денег, пахали почти месяц по ночам. Куда ты дел деньги, Бобров?! В картах ты не замечен, по кабакам не светишься, к девочкам равнодушен…а?
– Ну, Разумовский, всё тебе интересно, всё ты должен знать. Ладно, смотри.
Сева вытащил из-за пазухи небольшой свёрток и аккуратно положил на стол. Разумовский соскочил с постели и нетерпеливым движением взял свёрток в руки. Раскрыв его и увидев пузатый бархатный футляр, присвистнул
– Э-э-э,…Бобров, да никак бранзулетка! Открыть можно?
– Чего спрашиваешь, ты уже почти открыл, – довольно ответил Сева.
– И то, правда, – Разумовский открыл футляр и свистнул ещё раз, – да ты, Бобров, самый настоящий Монтекристо. Так ты жениться едешь, а друга не берёшь…
– Нет, это просто подарок на день рождения.
– Ага, знаем мы эти подарки, от них потом дети получаются.
– Заткнись,– дружелюбно отозвался Сева, – лучше помоги собраться.
