Я бросил весла и прислушался. Не иначе как моторка, покряхтывая, бороздила озеро. Я подгреб к берегу и затаился. Покряхтывание нарастало, и вскоре мы увидели сзади моторку. В ней сидели четверо налоговых гвардейцев в натянутых на уши альпийских шляпах, в плащах с поднятыми воротниками, с карабинами за спиной. В этот ранний час вид у них был заспанный. Я мог разглядеть желтые перья на шляпах и желтые нашивки на воротниках. Моторка с кряхтением прошествовала дальше и скрылась из виду под дождем.
Я ушел на глубоководье. А то, не ровен час, дождешься окрика от часового, прогуливающегося вдоль дороги. Так и держался подальше, не теряя берега из виду. Я греб еще три четверти часа под дождем. Еще раз мы услышали моторку, но я затаился, пока шум мотора не стих вдали.
– Кажется, мы в Швейцарии, Кэт, – сказал я.
– Правда?
– Точно поймем, когда увидим швейцарскую армию.
– Или швейцарский флот.
– Зря ты шутишь. Слышала моторную лодку? Вполне возможно, что она принадлежала швейцарскому флоту.
– Если мы в Швейцарии, давай устроим большой завтрак. У них чудесные булочки с маслом и джемом.
Окончательно рассвело, сеял мелкий дождичек. Ветер продолжал дуть в сторону озера, и можно было видеть, как от нас убегают белые барашки. Я уже не сомневался, что мы в Швейцарии. За деревьями просматривались домики, а вдалеке виднелась деревня с каменными домами, несколько вилл на холмах и церквушка. Я разглядывал тянущуюся вдоль берега дорогу на предмет караула, но пока никого не видел. Вдруг из прибрежного кафе вышел солдат в серо-зеленой форме и каске, в каких ходят немцы. У него было цветущее лицо и усы щеточкой. Он посмотрел на нас.
– Помаши ему, – сказал я Кэтрин. Она помахала, и солдат, смущенно улыбнувшись, помахал в ответ. Я сбавил темп. Мы проплывали мимо деревни.
– Судя по всему, мы в швейцарских водах, – сказал я.
– Мы должны в этом убедиться, милый. Не хватало, чтобы нас развернули на границе.
– Граница давно осталась позади. Похоже на таможенный городок. Я почти уверен, что это Бриссаго.
– А там не будет итальянцев? В таможенном городке всегда есть и те, и другие.
– Только не в военное время. Сомневаюсь, что итальянцам позволено пересекать границу.
Симпатичный городок. Много рыбацких шхун у причала, растянутые на стойках сети. Даже под ноябрьским дождиком городок выглядел веселым и чистым.
– Так что, пристанем к берегу и позавтракаем?
– Пожалуй.
Я налег на левое весло и стал разворачиваться, а потом выровнял лодку и пристал бортом к причалу. Сложив весла, я ухватился за железное кольцо и выбрался на мокрую каменную пристань. Я ступил на швейцарскую землю. Привязав лодку, я протянул руку Кэтрин:
– Вставай, Кэт. Классные чувства.
– А сумки?
– Оставим в лодке.
Кэтрин шагнула через борт, и теперь мы стояли в Швейцарии вдвоем.
– Какая чудесная страна, – сказала Кэт.
– Класс, да?
– Пойдем позавтракаем!
– Классная страна, да? Я это ощущаю подошвами.
– У меня все затекло, и я, кажется, ничего не ощущаю. Но с виду прекрасная страна. Милый, ты хоть понимаешь, что мы уже здесь, а не в проклятой Италии?
– Да. Только сейчас понял.
– Посмотри на эти дома. А какая чудная площадь! Вот где мы с тобой позавтракаем.
– А дождик разве не чудный? В Италии такого не бывает. Веселый дождик.
– И мы здесь, милый! Ты хоть понимаешь?
Мы зашли в кафе и сели за чистый деревянный столик. Мы оба были как пьяные. К нам подошла великолепная, одетая с иголочки женщина и спросила, чего бы нам хотелось.
– Булочки с джемом и кофе, – сказала Кэтрин.
– К сожалению, в военное время булочек у нас нет.
– Тогда хлеб.
– Я могу сделать вам гренки.
– Хорошо.
– Я бы еще попросил яичницу.
– Из скольких яиц желает господин?
– Из трех.
– Возьми из четырех, милый.
– Из четырех.
Женщина ушла. Я поцеловал Кэтрин и крепко сжал ей руку. Мы поглядели друг на друга, а затем осмотрелись вокруг.
– Ах, милый, правда здесь замечательно?
– Классно.
– Я не огорчена, что у них нет булочек, – сказала Кэтрин. – Хотя и думала о них всю ночь. Но я не огорчена. Совершенно.
– Я полагаю, нас скоро арестуют.
– Не думай об этом, милый. Сначала мы позавтракаем. А после завтрака тебе будет все равно. Что они могут сделать британской подданной и американскому гражданину на хорошем счету?
– У тебя ведь есть паспорт?
– Конечно. Ах, не будем об этом. Давай радоваться жизни.
– Я еще как радуюсь.
Комнату пересекла толстая серая кошка с хвостом трубой и стала, мурча, тереться об мою ногу. Я ее погладил. Кэтрин сияла.
– А вот и кофе, – сказала она.
После завтрака нас арестовали. Мы прошлись по городку и вышли к причалу, чтобы забрать сумки. Нашу лодку охранял солдат.
– Это ваша лодка?
– Да.
– Откуда вы приплыли?
– С того берега.
– Тогда я вас попрошу пройти со мной.
– А сумки?
– Сумки можете забрать.
Я нес сумки, Кэтрин шла рядом, а сзади шел солдат, препровождавший нас в старое здание таможни. Там нас допрашивал худощавый лейтенант с военной выправкой.
– Ваша национальность?
– Американец и англичанка.
– Позвольте взглянуть на ваши паспорта.
Я отдал ему мой паспорт, а Кэтрин достала из сумочки свой. Он их долго изучал.
– Почему вы въехали в Швейцарию на лодке?
