Я видел только спицы зонта. Он натягивался, тащил за собой и увлекал нас вперед. Я упирался ногами, держался, как мог, и тут вдруг раздался треск, и я получил спицей щелчок по лбу. Напрасно попытался я прижать зонт сверху, его вывернуло наизнанку, и от наполненного ветром паруса, под которым я сидел, широко расставив ноги, осталось не пойми что. Я отсоединил зонт от скамейки, положил на дно и пошел к Кэтрин за веслом. Она смеялась. Потом взяла меня за руку, продолжая смеяться.
– В чем дело? – Я забрал у нее весло.
– Ты был такой смешной с этой штуковиной.
– Да уж.
– Не сердись, милый. Правда очень смешно. Ты так расправил плечи и так нежно сжимал ручку зонта… – Она буквально давилась от смеха.
– Я сажусь на весла.
– Отдохни и выпей вина. У нас историческая ночь, вон сколько мы с тобой прошли.
– Теперь я должен держать лодку поперек волны.
– Я достану бутылку. Отдохни немного, милый.
Я сложил весла, так что мы пока дрейфовали. Кэтрин открыла сумку и подала мне бутылку коньяка. Я вытащил пробку с помощью складного ножа и сделал изрядный глоток. Коньяк был мягкий, обжигающий, по жилам побежало тепло, я почувствовал, что согреваюсь, и на душе стало веселее.
– Отличный коньяк, – сказал я. Луна снова скрылась за тучей, но берег было видно. Впереди показалась стрелка, далеко вдающаяся в озеро. – Ты не замерзла, Кэт?
– У меня все отлично. Только немного затекли ноги.
– Если вычерпать воду, ты сможешь их вытянуть.
Я снова греб, слушая скрип уключин и дребезжание ковша под задним сиденьем.
– Ковш мне не дашь? – попросил я. – Теперь у меня жажда.
– Он жутко грязный.
– Ничего, сполосну.
Кэтрин сделала это сама, опустив руку за борт, и протянула мне полный ковш воды. После коньяка меня одолела жажда. От ледяной воды ломило зубы. Я бросил взгляд на берег. Мы приближались к стрелке. Дальше, в бухте, виднелись огни.
– Спасибо. – Я вернул ей жестяной ковш.
– Всегда пожалуйста, – ответила Кэтрин. – Воды у нас предостаточно.
– Ты не хочешь что-нибудь съесть?
– Нет. Я еще не проголодалась. Оставим бутерброды на потом.
– Как скажешь.
То, что издалека смахивало на стрелку, на поверку оказалось вытянутым мысом. Я ушел на глубоководье, чтобы его обогнуть. Озеро существенно сузилось. Снова выглянула луна, и guardia di finanza[34], если она сейчас вела наблюдение, могла заметить черную лодку на воде.
– Как ты, Кэт? – поинтересовался я.
– Все в порядке. Где мы сейчас?
– Я думаю, нам осталось около восьми миль, не больше.
– Сколько тебе еще грести, бедняжка. Ты, наверно, совсем обессилел?
– Да нет, все нормально. Ладони стер, а так ничего.
Мы продолжали плыть. Горы на правом берегу расступились, открылась равнинная полоса и пологий берег, где-то там, подумал я, должно быть Каннобио. Я старался уйти как можно дальше от берега, чтобы избежать риска встречи с гвардией. На противоположном берегу, далеко впереди, высилась куполообразная гора. Я устал. И оставалось вроде не так много, но когда ты теряешь форму, путешествию не видно конца. Я знал, что мне надо обогнуть эту гору и проплыть еще по меньшей мере пять миль, прежде чем мы окажемся в швейцарских водах. Луна не успела зайти за горизонт, как небо снова заволокли тучи, и стало совершенно темно. Какое-то время я греб посередине озера и время от времени, позволяя себе передышку, поднимал весла так, чтобы ветер бил в лопасти.
– Позволь, я погребу немного, – предложила Кэтрин.
– Думаю, тебе не стоит.
– Глупости. Мне это только на пользу. А то у меня все тело затекло.
– Правда, Кэт, не стоит.
– Глупости. Беременной даме умеренная гребля очень полезна.
– Хорошо, но только умеренно. Я перейду на корму, а потом ты сядешь на мое место. Когда встанешь, держись обеими руками за борта.
Сидя на корме в плаще с поднятым воротником, я наблюдал за Кэтрин. Она гребла очень хорошо, но с такими длинными веслами ей было трудно управляться. Я съел пару бутербродов и глотнул коньяку. Все как-то сразу расцвело новыми красками. Я глотнул еще.
– Скажи, когда устанешь, – попросил я ее. И после паузы: – Смотри, не заедь веслом себе в живот.
– Если заеду, это может сильно упростить жизнь, – сказала она между двумя гребками.
Я снова приложился к бутылке.
– Как ты?
– Нормально.
– Скажи, когда хватит.
– Ладно.
Сделав еще глоток, я взялся за борта и направился к Кэтрин.
– Нет, – сказала она. – Я отлично управляюсь.
– Возвращайся на корму. Я прекрасно отдохнул.
Какое-то время, разгоряченный, я греб легко и на хорошем ходу. Но потом стал слишком глубоко погружать весла, и мы уже шли ни шатко ни валко, а во рту я чувствовал привкус желчи из-за слишком большой нагрузки после выпитого.
– Ты мне не дашь глоток воды? – попросил я.
– Запросто, – ответила Кэтрин.
Перед рассветом заморосило. Ветер то ли успокоился, то ли нас теперь защищали горы на изгибе, которое делало озеро. Осознав, что скоро начнет светать, я успокоился и налег на весла. Я не понимал, где мы, и хотел только одного: оказаться в швейцарских водах. Рассвет застиг нас неподалеку от берега. Я видел скалы и деревья.
– Что это? – спросила Кэтрин.
