Он стоял в мокром плаще, с мокрой шляпой в руках и молчал.
– За что меня арестуют?
– Что-то связанное с войной.
– Что именно, знаете?
– Нет. Но им известно, что раньше вы были здесь как офицер, а сейчас вы в штатском. После отступления арестовывают всех подряд.
Я немного подумал.
– Когда за мной придут?
– Утром. Точного времени я не знаю.
– Что вы мне посоветуете?
Он положил шляпу в раковину. Она была такая мокрая, что вода стекала на пол.
– Если вы не боитесь ареста, тогда ладно. Но арест – штука опасная, особенно сейчас.
– Я не хочу, чтобы меня арестовали.
– Тогда уезжайте в Швейцарию.
– Как?
– На моей лодке.
– В грозу?
– Гроза закончилась. Озеро неспокойное, но вы справитесь.
– Когда нам надо уезжать?
– Прямо сейчас. За вами могут прийти рано утром.
– А как быть с вещами?
– Упакуйте. Сумки я заберу. А дама пускай оденется.
– Где вы будете ждать?
– Я подожду здесь. Меня не должны видеть в коридоре.
Я вышел из ванной, закрыл за собой дверь и заглянул в спальню. Кэтрин не спала.
– Что случилось, милый?
– Все хорошо, Кэт, – сказал я. – Ты бы хотела быстренько одеться и отправиться на лодке в Швейцарию?
– А ты?
– Нет. Я бы предпочел снова лечь в постель.
– А в чем дело?
– Бармен говорит, что утром меня арестуют.
– Он сошел с ума?
– Нет.
– Тогда, милый, скорее одевайся и поедем. – Еще сонная, она спустила ноги с кровати. – Это он там, в ванной?
– Да.
– Тогда я не буду умываться. Пожалуйста, отвернись, милый, я быстренько оденусь.
Я успел увидеть ее белую спину, когда она снимала ночнушку, прежде чем отвернуться, как меня просили. Она немного раздалась из-за ребенка и не хотела, чтобы я ее такой видел. Я оделся под дробь дождя по стеклу. Мне почти нечего было складывать.
– Если тебе надо куда-то положить вещи, Кэт, то моя сумка полупустая.
– Я уже почти все сложила, – сказала она. – Милый, извини за глупый вопрос, но почему бармен в нашей ванной?
– Ш-ш-ш. Он отнесет вниз наши сумки.
– Как это мило.
– Он мой старый друг, – сказал я. – Однажды я чуть не послал ему трубочный табак.
Я выглянул в открытое окно. Озера не было видно, только непроглядная ночь с дождем. А вот ветер стих.
– Я готова, милый, – сказала Кэтрин.
– Хорошо. – Я открыл дверь в ванную. – Вот сумки, Эмилио.
Он забрал у меня обе сумки.
– Большое вам спасибо за помощь, – сказала Кэтрин.
– Не за что, мадам, – ответил бармен. – Я рад вам помочь, только бы самому не подставиться. Послушайте, – обратился он ко мне. – Я спущусь по черной лестнице и отнесу вещи в лодку. А вы держитесь так, будто идете прогуляться.
– Чудная ночь для прогулок, – сказала Кэтрин.
– Ночка та еще.
– Хорошо, что у меня есть зонтик, – сказала она.
Мы с ней прошли по коридору и спустились по широкой лестнице с толстым ковром. Портье сидел за своей конторкой. Увидев нас, он удивился.
– Вы на улицу, сэр?
– Да, – ответил я. – Мы хотим посмотреть на озеро в грозу.
– Вы без зонта, сэр?
– Ничего. Это непромокаемый плащ.
Он с сомнением взирал на нас.
– Я принесу вам зонт, сэр. – С этими словами он ушел и вернулся с огромным зонтом. – Он немного большой, – извинился портье. Я протянул ему бумажку в десять лир. – О, вы так добры, сэр. Благодарю вас.
Портье подержал дверь, пока мы не вышли под дождь. Он улыбнулся Кэтрин, и та ответила ему улыбкой.
– Вы очень недолго в грозу, можно промокнуть, сэр и мадам. – Это был второй портье, и его английский оставлял желать лучшего.
– Мы скоро вернемся, – пообещал я.
Под огромным зонтом мы прошли по дорожке, потом через темный, насквозь вымокший парк, пересекли дорогу и по огороженной шпалерами тропе направились вдоль озера. Теперь ветер дул с берега. Это был холодный промозглый ноябрьский ветер, и я не сомневался, что в горах сейчас идет снег. Вот и причал. Мы шагали мимо лодок, привязанных цепями к кнехтам. Рядом с каменным причалом вода казалась черной. Бармен вышел к нам из-под деревьев.
– Ваши сумки в лодке, – сообщил он нам.
– Я хочу за нее заплатить, – сказал я.
– Сколько у вас денег?
– Не очень много.
– Потом пришлете. Я подожду.
– Сколько вы хотите?
– На ваше усмотрение.
– Скажите, сколько?
– Если благополучно доберетесь, пошлите пятьсот франков. Вас это не напряжет, если вы доберетесь.
– Договорились.
– Здесь бутерброды. – Он вручил мне пакет. – Все, что было в баре. А это коньяк и вино.
Я все это засунул в наплечную сумку.
– Позвольте, я вам хоть за это заплачу.
– Ладно, дайте мне пятьдесят лир.
Я дал ему деньги.
– Коньяк что надо, – сказал он. – Можете смело угостить им вашу даму. Ей лучше сесть первой.
Он придержал лодку, которую подбрасывали волны, накатывавшие на каменный причал, а я помог Кэтрин забраться внутрь. Она села на корме и завернулась в плащ.
– Куда плыть, знаете?
– Через озеро.
– Как далеко?
– Мимо Луино.
– Мимо Луино, Каннеро, Каннобио, Транцано. Когда доберетесь до Бриссаго, считайте, что вы в Швейцарии. Но сначала надо миновать Монте-Тамаро.
– Сколько времени? – спросила Кэтрин.
– Всего одиннадцать вечера, – ответил я.
– Если будете грести без остановки, к семи утра должны быть там.
– Так далеко?
– Тридцать пять километров.
– А мы не собьемся с курса? В такой дождь нам нужен компас.
