Особо крупные электростанции, построенные для удовлетворения чрезвычайно острой потребности в электроэнергии во время Первой мировой войны, продолжили существование и после ее завершения, в некотором смысле оказавшись решением под будущую проблему [Hughes 1983: 286].
Все это предполагало, наряду с промышленным потреблением, наращивание бытового потребления энергии. С 1900 по 1920 год стоимость киловатт-часа электроэнергии в США упала почти на 80 %, и это означало, что в сфере искусственного освещения, которое прежде использовалось лишь во время публичных зрелищных мероприятий, теперь могла произойти революция внутри страны: в 1920–1930-х годах электричество приходит на смену газовым лампам, появляется доступ к широкому спектру электрических приборов и удобств. Охлаждение воздуха в общественных зданиях, в особенности в театрах, стало осуществляться с помощью электрифицированных систем кондиционирования. Искусственное освещение и кондиционирование воздуха расширяли внешние признаки человеческого контроля над временем и пространством. С практической точки зрения они облегчили развитие производительных сил человека и машин безотносительно к условиям окружающей среды. На базе карбополитических систем охлаждения разрослись целые города, а яркие огни и кондиционированные помещения вполне предсказуемо стали новыми символами наступающей современности и покорения ею природы [Nye 2019].
В середине ХХ века наступил второй переломный момент в рассматриваемом нами сюжете – закат карбополитики и подъем петрополитики. Как и во время предшествующего перехода столетием ранее, петрополитика не просто пришла на место карбополитики, подобно тому как сама карбополитика сменила сукрополитику. Каждый энергополитический режим способствует формированию инфраструктуры своего преемника, а режим, приходящий на смену, впитывает и расширяет определенные логические схемы своего предшественника, но в то же время вырабатывает собственные отличительные качества и способы мироустройства. В петрополитике присутствуют активные остатки парадигм «карбо-» и «сукро-», точно так же как эукариотические (ядерные) клетки содержат в себе эндосимбионты наподобие митохондрий и хлоропластов – жизненные формы, которые были поглощены другими и выработали внутри них для себя генеративные функции. Полагаю, эта аналогия является уместной, поскольку для нас важно осознать, что петрокультура действует на клеточном уровне современной жизни.
В то же время в переходе от карбо– к петрополитике отсутствовала какая бы то ни было телеология, поскольку расширение господства петрополитики совпало с появлением ее реального конкурента в виде атомной электроэнергии. В начале 1940-х годов эта разновидность энергии приветствовалась с гигантским культурным энтузиазмом и воображением [O’Neill 1940]. Однако после бомбардировок Хиросимы и Нагасаки атомная энергия стала неизбежно ассоциироваться не только с огромными ожиданиями, но и с огромным страхом – в особенности в милитаризованном контексте холодной войны с ее постоянной угрозой ядерного уничтожения. Так или иначе, в 1950–1960-х годах были предприняты серьезные усилия по переосмыслению безопасности и надежности ядерной энергии даже при ее бытовом использовании. Тем не менее военное назначение ядерной энергии продолжало доминировать, а череда громких аварий на АЭС в 1970–1980-х годах, включая Три-Майл-Айленд и Чернобыль, настроила общественное мнение против нее. Некоторые страны, например Франция, взяли курс на нуклеополитику, однако в большинстве государств ее прогресс затормозился на десятилетия, что позволило петрополитике еще больше расширить и укрепить свой контроль над современной жизнью.
Использование нефти человечеством, как и в случае с углем, имеет скромное древнее происхождение. Будучи второй по распространенности жидкостью на планете после воды, нефть была известна еще в стародавние времена. Несомненно, первоначально человеческое внимание привлекали естественные выходы нефти на поверхность и смоляные сгустки. Асфальт и битум использовались в качестве вяжущего средства, герметика и замазки в судостроении и архитектуре. Более легкие виды нефти сжигались для освещения и отопления, в частности, в Китае. Во многих культурах в употреблении нефти обнаруживались полезные лечебные свойства.
