Мерилом первоклассного уровня жизни становилось обладание не только предметами первой необходимости, но и во все большей степени вещами, которые делали жизнь удобной, комфортной и «прогрессивной». Предметы, которые в 1800 году были еще немыслимы, а в 1815 году стоили чрезвычайно дорого, вскоре стали восприниматься как нечто само собой разумеющееся, как законная собственность многочисленного среднего класса. На смену гнутым кускам железа пришли булавки английского образца, вместо вощеной бумаги появились большие и дешевые оконные стекла. Традиционный способ розжига огня с помощью кремня и огнива уступил место новомодным безопасным спичкам. Хлопчатобумажные ткани, ковры, обувь, «классическая» мебель и столовые приборы теперь производились машинами, а вместо окраски или кожаной обивки стен стали использоваться обои. К этому списку следует добавить чугунные печи, пружинные матрасы, унитазы со смывом, газовые фонари, посеребренную посуду и даже рольставни для окон. Американцы из всех социальных слоев поверили, что имеют право на эти блага, которые произведены машинами, приводимыми в действие паром и водой, и желали получить еще больше [Barbour et al. 1982: 17].
С тех пор характерной особенностью жизни современных людей в Северном полушарии стало ощущение полного права на все большее количество все более качественных товаров, произведенных машинами. Это ощущение тесно связано с представлением о том, что миру машин для возможности производить все больше и больше товаров необходимы и желательны огромные затраты энергии.
Машиной, которая может считаться квинтэссенцией революционного влияния карбополитики XIX века, стал железнодорожный локомотив. Первые экспериментальные локомотивы с паровой тягой были разработаны корнуэльским шахтером и изобретателем Ричардом Тревитиком в первом десятилетии XIX века. Представители первого поколения «передвижных двигателей», как их тогда называли, носившие броские названия наподобие «Пыхтящий дьявол» и «Поймай меня, если сможешь», нередко взрывались и функционировали – если до этого доходило дело – в основном в развлекательных или рекламных целях. Однако уже через несколько лет двигатель Тревитика будет успешно использован на первом паровом судне с гребными колесами. Тем временем Джордж Стефенсон в 1814 году изобрел первый наземный локомотив для промышленной эксплуатации, который был предназначен для перевозки угля на шахте Киллингворт на северо-востоке Англии. Паровоз Стефенсона, получивший имя в честь неудержимого прусского генерала Блюхера, который участвовал в разгроме Наполеона, развивал скорость всего в четыре мили в час и едва ли демонстрировал более существенную эффективность, чем конная тяга. Тем не менее всего за несколько лет благодаря усовершенствованию своей конструкции «передвижные двигатели» стали все более востребованным технологическим новшеством на металлургических предприятиях. Первоначальное назначение локомотивов заключалось в перевозке угля, а не людей: целью сжигания угля в паровозных двигателях была транспортировка угля, предназначенная для того, чтобы сжечь еще больше угля, – этот цикл был бесконечен.
