Так или иначе, никакого общего свода правил или генерального плана из двенадцати пунктов для революционной инфраструктуры не существует – нет у нее и общей типологии или теории, а равно и кого-то, кто за нее отвечает. Эксперименты, которые оказались успешными в каком-то одном контексте и в рамках какого-то отдельного набора отношений, могут оказаться не столь удачными в другой ситуации. Революционную инфраструктуру можно сравнить с греблей на байдарке и лавированием; она предполагает, что мы делимся секретами друг с другом. Я бы сказал, что ее наиболее перспективные формы обнаруживаются в тот момент, когда мы понимаем, что движемся вперед по траекториям, которые исключают экоцид и геноцид. Хотите верьте, хотите нет, но построить революционную инфраструктуру можно даже на бесплодной почве академической науки![20] Революционная инфраструктура напоминает ту самую траву на пляжах парка «Индиана Дюнс». Она формирует преграду, вокруг которой собираются вместе окружающие ее силы и субстанции, а затем преобразует их, задавая им новые масштабы и цели. Такой впечатляющий объект, как дюна, не смог бы возникнуть без скромной прибрежной травы, которая обеспечивает аккумуляцию песка. Революционная инфраструктура питает и вскармливает те субсцендентные отношения, которые спускают с небес на землю надменные трансцендентные установки, модели поведения и институты, определяющие траекторию «сукро/карбо/петро».
А теперь самое время задаться вопросом: что же предстоит сделать?
Начнем с того, чего делать не нужно. Прежде всего отбросим очевидный нонсенс – галлюцинаторное представление о возможности получения «чистого» ископаемого топлива и рекомендации сидеть тихо в ожидании чудесного технологического спасения того или иного рода. «Зеленый» капитализм в целом представляет собой парадоксальную вещь: устойчивое состояние никогда не будет для него удовлетворительным. Феномен, который мы именуем капитализмом, представляет собой метастазирующий механизм производства, торговли, стремления к рентному доходу и потребления, который ведет постоянную борьбу за увеличение потребления ресурсов и дальнейшее технологическое развитие. Ненасытность капитализма сродни сукрополитике: отведав сладкого, он жаждет еще больше. Кости и сухожилия капитализма, в особенности в тех регионах планеты, где идет стремительная индустриализация, сохраняют на удивление карбополитичный характер, их приводят в движение машины и уголь, обеспечивающие неустанное производство все большего количества вещей. Эпидермис капитализма сформирован петрополитикой: подвижный и пластичный, он постоянно принимает новые формы, реагируя на технологии, желания и моду. Договориться с этим ожиревшим цербером сукро/карбо/петрокапитализма невозможно – точно так же, как нельзя повести его гулять на поводке, чтобы он устал. Этого цербера нужно морить голодом и держать в черном теле. Звучит жестоко? – не волнуйтесь, он не сдохнет.
Итак, теперь, когда мы знаем, куда идти не нужно, можно еще раз задаться вопросом: что же делать?
Необходимо посвятить наши усилия демонтажу (