Рационально, исходя из своих привычных представлений, Каморин затруднялся объяснить остроту вспыхнувших в районе конфликтов. Почему, например, директор местной адвокатской конторы Костерин, коротконогий толстяк, похожий на злого борова, мог в собственной газетке "Оржицкий вестник", которую бесплатно бросали во все почтовые ящики района, безнаказанно обзывать председателя районной Думы Елизавету Анчишину "сладострастной" и "блудливой"? А между тем Елизавета Ивановна была почтенной пятидесятилетней дамой, главным врачом районной больницы. И на каком основании этот косноязычный увалень Костерин с дипломом юриста, полученным в заочном вузе, возомнил себя себя достойным стать главой района и выдвинул свою кандидатуру на предстоящие выборы? И почему к нему, в его пасквильную газетку, ушли из "Оржицкой нови" сразу три девушки-корреспондентки, терпеливо выпестованные главным редактором "районки" Михаилом Застровцевым? И не просто ушли, а на страницах "Оржицкого вестника" развернули кампанию нещадного поношения своего воспитателя и заодно всей районной власти? И почему вслед за тремя девицами "Оржицкую новь" покинули и две зрелые дамы, Татьяна Гузеева и Алла Фефилова? Только эти многоопытные подруги ушли не к Костерину, а расчётливее: Гузеева - в городское рекламное издание "Всё для всех", а Фефилова - на районное радио.
Так что Застровцев накануне прихода в редакцию Каморина остался лишь с двумя пишущими сотрудниками, пенсионерками Зоей Барахвостовой и Татьяной Сологубовой, и должен был чувствовать себя не просто покинутым, а зачумлённым, обречённым на поношение и поражение, от которого осторожные земляки шарахались, чтобы не подвергнуться разгрому вместе с ним!
Внимательно читая "Оржицкий вестник", Каморин не мог уяснить, чем же вызвано такое ожесточение против действующей районной власти во главе с Петром Сахненко, который достиг уже предельного возраста пребывания на муниципальной службе и потому не участвовал в предстоящих выборах. В "самопальной" газетке писали о том, что посёлок грязный, неблагоустроенный, что экономика района находится в упадке, отчего жители его вынуждены искать работу в Ордатове, что Сахненко и Застровцев - сваты, посколько сын первого женился на дочери второго. Но и только. В воровстве и мздоимстве, самых тяжких прегрешениях для чиновника, Сахненко не обвиняли. В сущности, и обвинение в кумовстве не могло быть признано основательным, поскольку Сахненко и Застровцев заняли свои должности задолго до того, как их дети сочетались браком. Что же касается благоустроенности Оржиц, то при оценке её, неизбежно субъективной, необходимо было учитывать небольшие возможности скудного муниципального бюджета.
В итоге Каморин пришёл к выводу о том, что могло быть только одно серьёзное обвинение против Сахненко и его команды - упадок экономики района. И то лишь при условии, что глава муниципальной власти был в состоянии как-то изменить ситуацию к лучшему. Но что он мог сделать, находясь внутри хронически депрессивного региона - Ордатовской области?
Обо всём этом Каморин думал, отправляясь на своё очередное задание - освещение выставки народных промыслов, посвящённой восьмидесятилетию района. Хотя накануне выборов, в самый разгар предвыборного раздрая, этот юбилей был совсем некстати, всё-таки круглую дату в Оржицах сочли необходимым отметить. Но взялись за это с большой неохотой, не чувствуя непосредственной связи с первоначальным Оржицким районом, организованным незадолго до войны в границах, сильно отличавшихся от нынешних, и упразднённым в 1955 году. В своём же нынешнем виде район был учреждён только в 1977 году, когда в областном центре решили развивать на пригородных территориях системы орошения для производства овощной продукции и обеспечения ею горожан.
Для "Оржицкой нови" юбилей района имел имел особое значение, поскольку с учреждение района повлекло за собой создание "районки". Первый номер "Оржицкого хлебороба", сохранившийся в единственном экземпляре только в отделе газет Российской государственной библиотеки, бывшей "Ленинки", вышел спустя неделю после превращения Оржиц в районный центр. Так что готовилось и редакционное торжество.
