Внезапно ей в голову пришла идея: а что, если воспользоваться своим умением воспроизводить подпись Чермных и оформить на своё имя договор аренды "Плазы"? Всего на десять месяцев, с первого ноября по тридцать первое августа будущего года? И датировать его, допустим, двенадцатым октября - это за одиннадцать дней до гибели Чермных? По закону договор аренды действует и после смерти арендодателя. К тому же Анжела может вступить в наследство не ранее, чем через полгода, так что в ближайшие месяцы в "Плазе" не будет настоящего хозяина. И в любом случае оспорить этот документ, даже нигде не зарегистрированный, будет не так-то просто. Ведь подобные краткосрочные договоры в государственной регистрации не нуждаются. Она это знает точно, потому что готовила для Чермных такие же бумаги. Не обязательно их заверять и у нотариуса - достаточно подписей сторон. Текст может быть самым простым: о том, что Чермных передаёт ей, Александре, "Плазу" в аренду за какую-то небольшую плату, чисто символическую. Допустим, квадратный метр общей площади пойдёт за сто рублей в месяц. Тогда вся сумма её арендного платежа составит триста восемьдесят девять тысяч. При этом нынешние арендаторы, превратившись в субарендаторов, по-прежнему будут платить в среднем из расчёта шестьсот рублей за квадратный метр офисной площади, а все вместе - около полутора миллионов рублей в месяц. Таким образом, разница между арендой и субарендой составит за месяц миллион с гаком и покроет её долг за каких-нибудь три месяца. Конечно, это будет преступление, мошенничество, но нельзя же просто так сдаться и лишиться всего!
Она ещё на самом деле ничего не решила, а лишь затеяла сама с собой игру, представив себя хитрой мошенницей. Чтобы вполне войти в эту роль, требовался важнейший реквизит - поддельный документ. Хорошо, сейчас она его и состряпает! На миг она задумалась: писать ли весь текст от руки или напечатать его на принтере? И сама же усмехнулась над собой: к чему лишние заморочки? Писать своим обычным почерком смысла нет, а воспроизводить в большом тексте почерк покойника слишком сложно и опасно. В принципе даже долговую расписку можно напечатать на принтере, а уж арендный договор - и подавно. Как-то заглянув в интернет, она там нашла разъяснение адвоката для потенциальных жертв мошенников: оказывается, злоумышленнику совсем не обязательно писать от руки весь текст документа - достаточно напечатать его на принтере и только подделать подпись, после чего бремя доказательства в суде того, что это фальшивка, ляжет на ответчика. Тот же адвокат посетовал на то, что правоохранительные органы практически никогда не возбуждают уголовные дела по фактам выявления поддельных долговых расписок и иных документов.
Успокоенная, Александра набрала на компьютере текст арендного договора и, как первоклассница, высунув от напряжения кончик языка, подписала бумагу от имени Сергея Чермных, а затем и от своего собственного. "Автограф" покойника получился ничуть не хуже, чем на тех счетах и актах, которые прежде она оформляла от имени шефа. Но всё-таки больше всего её утешало то, что решение пустить в ход эту бумагу ещё не созрело. Более того, она до конца не верила в то, что ей придётся воспользоваться фальшивкой. Это зависело от Анжелы. Быть может, та всё-таки не посмеет выставить её из "Плазы" до конца недели, как обещала. Если не решится, будет ясно, что и слова о намерении истребовать в ближайшее время три миллиона долга - пустая угроза. В глубине её души теплилась надежда на то, что до суда дело не дойдёт, что Анжела проявит если не милосердие, то хотя бы благоразумие: ведь неосмотрительно загонять в угол даже такое слабое существо, как она, Александра, одинокая и немолодая женщина.
15
Каморин ждал вызова на допрос по делу об убийстве Чермных, поскольку не сомневался в том, что следователь дознается о его былой близости с любовницей убитого. Ведь в редакции "Ордатовских новостей" об этом должны были догадываться многие. При том, что ни он, ни Александра отнюдь не афишировали тогда свои отношения, внутри маленького коллектива утаить их было невозможно. Так что за отсутствием явных улик следствие непременно воспользуется этой зацепкой и "загребёт" его в свою разработку. Он заранее переживал из-за отсутствия у него алиби: почти весь день убийства, пятницу 23 октября, он провёл дома и только вечером ненадолго вышел из дома для того, чтобы купить продуктов в ближайшем магазине. Дневное затворничество случилось из-за спешной работы в ночь на 23 октября над материалом для субботнего номера, который он дописал около восьми часов утра и отправил из дома в редакцию по электронной почте, а затем до вечера отдыхал. Анжела позволяла ему оставаться дома после ночной работы, когда не было новых срочных заданий.
И всё-таки он вздрогнул, когда утром девятого ноября к нему подошла коммерческий директор Инна Стефанович и негромко, печально сказала:
- Дмитрий Сергеевич, вас к телефону...
