А у нас был серебристый пуделёчек Мартик, который тоже имел право голоса. Любил бегать за мячиком, прыгал, лаял. Но Кеша и этого не потерпел. В два счёта научился подражать лаю Мартика. Да. И начинал очень похоже тявкать. Наш Мартик сходил с ума. Легко ли, над тобой издеваются. Кеша и над нами стал шутить: он наловчился передразнивать дверной звонок и звонок телефона. Вот представьте: ночь, в дверь звонят, что это? Ну, конечно, кто-то из родни умер, принесли срочную телеграмму. Или телефон трещит ещё до рассвета. Вскакиваешь, сердце бьётся, только потом понимаешь, что это шуточки Кеши.
Талант он был несомненный. Видимо, он во многих домах побывал, ибо лексикон его был разноплановый. «Курица не птица, баба не человек». Каково это было слушать моей заботливой жене? «Как тебе, Кеша, не стыдно?» Но Кеша быстро зарабатывал прощение. Он садился ей на плечо и шептал на ухо: «Кеша красавец, Кеша хороший, спой Кеше песенку».
Пределом мечтаний Мартика было: забраться на диван и просто полежать. Кеша и тут вредничал. Вот Мартик тихонько влез, вот убедился, что его не видели. Он вздыхает, сладко закрывает глаза, тут Кеша пикирует на спинку дивана и верещит: «Не хочу в школу, не хочу в школу, не хочу в школу!»
Вот какая нам загадка: глупый попугай умел говорить, хотя ничего не понимал, а умнейший пёсик, всё понимающий, говорить не мог.
Улетел Кеша по причине того, что приехал наш товарищ. Он был курящий, курил у форточки. А до этого его очень насмешил Кеша, который сообщил, что: «Кеша не курит, курить плохо».
Да, шмыгнул «хороший мальчик» Кеша в форточку. И навсегда. Мы его долго искали, но зря. Очень мы его любили.
АНГЕЛЫ БОЖИИ служат нам, но как чисто и достойно надо жить, чтобы их ограждающий голос был слышен явно.
– ЭТОМУ КОЛЕ за его враньё на лоб плюнуть, в глаза само натечёт.
В столовой плакатик: «Хоть ты зав, хоть ты зам, убери посуду сам».
– Сам я печку затоплю, самовар поставлю. Сербияночку мою работать не заставлю.
– Мама, купи мне калоши, я станцую танец хороший. Мама, купи мне ботинки, я станцую танец кабардинки.
– Сидел в тюмме, была вонна. – Что, в тюрьме ванна была? – Вонна, вонна. – А, война была? – Да, вонна была. В тюмме сидел.
– На камбузе нынче люди не те, на камбузе люди – плуты. Я б волком бы выгрыз всё на плите за две, за четыре минуты.
ДУША НАРОДА – ВЕРА. Когда её нет, народ – разлагающийся труп. (Св. Филарет Черниговский.)
– С КУЛЬТУРНЫМ ЕВРОПЕЙЦЕМ рыбачил. Крючок вытаскиваю из пасти. «Ах, ах, нельзя, нельзя: вы причиняете ей боль». – «А как надо?» – «Надо лишить жизни, обездвижить. Трупу не больно». Я замахнулся камнем. «О, о! Не так, не так!» Достаёт специальный молоточек и тюк-тюк, убивает. Всё культурно, а противно.
– КОЛУМБИЙСКИЙ КАРТЕЛЬ заказал афганских наркобаронов. Сунул деньги Америке, вот и весь сюжет. А талибы – это для телевидения.
– МНОГО НЕ ДУМАЙ. «Индюк думал-думал, да в суп попал». – «А как же не думать?» – «Помни Амвросия Оптинского: «Знай себя и будет с тебя». А батюшка Серафим: «Спасись сам и около тебя спасутся». А то, гляжу, ты такой глобальный: «Когда будет конец света?» – Какая тебе разница? Ты как бабушка из детского анекдота. Ей внук говорит: «Бабушка, я тебе вчера неправильно сказал: солнце остынет не через миллион лет, а через миллиард». – «Ой, спасибо, внучек, а то я уже так напугалась». Так что конец света – это не твоё дело, твоё дело – конец твоего света. Раз ты родился, значит, умрёшь. К этому готовься. Каждый день. – «Как?» – «Ты же каждый день умываешься? Это для тела. Как его ни умывай, оно что грязное, что чистое, все равно сгниёт. А душа? Получил её от Бога чистой, чистой и представь на Страшный суд. Каждый день её умывай». – «Как? Чем?» – «Живой водой молитвы».
В ЭЛЕКТРИЧКАХ В ШЕСТИДЕСЯТЫЕ: «Родился безногий, родился безрукий, товарщицкий суд меня взял на поруки. Глухой и слепой, обратите вниманье, нет обонянья, нет осязанья, совсем осязания нет». Или такое лихое: «Вышла Дунька за ворота распьяным пьяна. Нажимай нА! Все педали, да! Все равно война-а-А».
СДАЛИ АНАЛИЗЫ. Я поехал в больницу, узнал, что операция назначена на вторник. Поехал к дочке, сказал. Она начала плакать. Как близок был вторник, и как далека среда.
– БУДЕТ РОССИЯ железом окована, проводами опутана. Простор останется, а жить будет некому. На каждом дому по вороне будет сидеть. Другие придут, но не приживутся и испугаются.
