ДА, ВАРНА. Тридцать лет назад был тут. Был с делегацией «Литгазеты» (Давид Кугульдинов, Владимир Костров, Григорий Горин, Григорий Бакланов, певец-бард Александр Дольский) и был очень богат. Только что вышел на болгарском языке мой толстенький однотомник «Върбница» (Вербное воскресение) и редактор его Весела Сарандева смогла организовать выплату гонорара прямо в Болгарии без перечисления в московское грабительское агентство авторских прав. Я в нём бы от этого гонорара процентов пять-шесть получил, а тут он весь мой. Две машины мог бы купить. Конечно, это агентство мне потом отомстило – потом не выплачивало за переводы на другие языки. А пока я был богатеньким Буратино, и это понимали члены делегации. И мне – приятно быть не скупым – нравилось не только покупать платья жене и дочери, костюмы и рубахи себе (потом дочь спрашивала: папа, когда ты опять поедешь в Болгарию?), но и всячески ублажать и братьев по славянству и братьев по писательскому цеху. Узнал, что тут есть целый комплекс ублажения плоти: бассейны, бани, массажи – всё в одном флаконе, и повёл туда коллектив.
Но я не об этом. А о том, что меня там поразило. Я поплавал уже и сидел на скамье у бортика. Вдруг вижу: подгребается к лестнице старушка, и дёрнулся помочь ей выйти. Меня опередил загорелый юноша. Красавец, с большим полотенцем в руках. Он бережно вынул мокрую старушку из воды, окружил её стан полотенцем, обхлопал, проводил до плетёного кресла, сам сел рядом в другое. «Какой молодец! – думал я. – Всем бы так о матерях заботиться». И тут же поперхнулся: этот красавец эту «маму» обнимал и ласкал. И целовал! И она пылко на его внимание отвечала. Я даже сплюнул.
Такие дела. Мне объяснили, что это так у богатеньких вдов водится: нанимать (именно так. Сказали бы лучше: покупать) молодых людей для всевозможного обслуживания. Ходят и в театр, и на море, и в ресторан. Она платит этому наёмнику. У него работа такая. У него, наверное, и девушка есть. Он ей сказал, что поедет зарабатывать на свадьбу. Так, что ли?
Противно невыносимо. Но что я удивляюсь? А Жан-Жак Руссо? А Кончаловский? С богатыми и влиятельными бабёнками-перестарками спали. И через это в люди выходили. Чего студента осуждать?
Нет, не могу оправдать. Ничего, Господь разберётся.
ДЕНЬ ПОБЕДЫ. Сидят на брёвнах мужички. Все в годах. Оживлённые. Уже раздавили бутылочку. Один из них вскакивает:
– Слушать мою команду: не расходиться! Я мигом! Быстрее черепахи! Пару возьму, чтоб потом не бегать».
– Ты чего-то разгулялся, сосед. Наследство получил?
– От кого? А копить мне зачем? День же Победы! Жить-то осталось полпонедельника, чего экономить? Внуки да дети всё спустят. А похоронить?
– Да закопают. Может, не сразу. Вон, солдат на Северо-Западном фронте семьдесят лет хоронят.
– Уж не семьдесят, семьдесят четыре.
– Ну вот, за них и выпьем.
МИРОВОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО может быть в восторге: на встрече русских и болгарских детей в первый день не слышно ни русской, ни болгарской речи, славяне общаются на английском. Но это начало встречи. Уже к вечеру выясняют, что много общих слов, заучивают новые и через три дня вовсю разговаривают. Так что мировое правительство пусть не обольщается: братья-славяне они на то и братья, чтобы подтвердить народную мудрость: свой своему поневоле брат. Пусть вначале и поневоле, но брат. Брат, в этом всё дело.
Не потеряно славянство в мутной воде истории. Отстояли болгары и кириллицу, отвергнув латиницу, и спасли памятник Алёше в Пловдиве.
Старые мои друзья в прямом смысле старые: Лучезар Еленков, Минко Минчев, Калина Канева, Весела Сарандева, Надя Попова, но все такие родные, так же любящие Россию.
Слышал там шутку: русские умные, а притворяются дураками, а украинцы дураки, а притворяются умными.
ПОЗВОНИЛ ЛИХОНОСОВ: «Запиши: писатель тогда станет писать хорошо, когда будет писать, не думая о том, что его прочтут. И ещё запиши (а я ему только что сказал, что нашёл его записную тетрадь, которую терял): не успел я осознать, что я гениальный писатель, нет, лучше запиши так: не успел я убедиться, что я гениальный писатель, как стал думать о том, что скоро умирать». У него всегда так – юмор сквозь иронию.
ПОМНЮ, ДО МЕНЯ долго доходило понимание католической добавки филиокве в Символ Веры. Разрыв с Богом, куда страшнее. Ещё и от этого они несчастны. (Кроме масоретского, безбожного перевода Вульгаты). Сегодня читал отцов церкви о хуле на Духа Святого, которая не простится ни в сём веке, ни в будущем. Марк Эфеский учение о филиокве относит именно к греху хулы на Духа Святого. А филиокве и протестанты исповедуют. Паисий Величковский ещё когда: «Лучше тебе в нищете пребывать, нежели похулить Святаго Духа, как хулят его римляне». И преподобный Ефрем Сирин, и святой Афанасий Великий – все единодушны в оценке этой хулы. Святители Иоанн Златоуст и (через шестнадцать веков) Феофан Затворник говорили: противление очевидной истине есть хула на Духа святого. Какой? Истинна только вера Православная. Хулить её – копать душе могилу.
