Александр Башкин невольно оглянулся. Любопытно было узнать: кто спас ему жизнь, кто его крестник? В бою каждый воюет за себя, а вместе за Отечество. Среди разрывов и огненного полета пуль стоял его друг Коля Копылов, он устало опирался, как на посох, на огромное противотанковое ружье погибшего шахтера. Его потное, черное от гари лицо улыбалось.
Заметив взгляд Башкина, отмахал ему рукою:
─ Жив, братка? Воюй! Наша очередь еще не подошла.
И в мгновение опустился на колено, целясь в танк, который разворачивал жерло орудия в его сторону. Выстрелы раздались одновременно. Снаряды с воем пропели похоронную песнь над бескрайним полем боя, но взорвались, не достигнув цели. Один ожесточенною тучею взметнул землю у танка, выстрел из танка взметнул у вырытого окопа воина. Копылов не стал ждать второго рокового выстрела. Он, согнувшись, короткими перебежками удалился подальше, чтобы сбить прицельную ориентировку немецкого стрелка-наводчика, и снова выстрелил. И снова не попал. Танк-крестоносец, мчась на скорости, подпрыгивая на ухабах, тоже не был очень удачен. Началась смертельная дуэль человека с танком! Теперь Башкин стремился спасти друга. Машина была далеко, и он тревожно, с замиранием сердца, быстро полз с гранатами навстречу ему по-пластунски. И очень боялся, что не успеет. Опоздание страшило больше всего. Он не выдержал и побежал наперерез по полю боя. Как его не убили в половодье пуль, он не помнит, но в танк гранаты бросить успел. Фашистский танк властно закружился на бездорожье, опрокинулся на камни и сильно возгорел пламенем, словно от Бога, с неба ударила громовая молния.
И только теперь Александр Башкин ощутил, как сошло чувство обреченности, сладостно остывало сердце от мятежного напряжения, а в каждую жилочку вливалась ласковая и стыдливая радость.
То же самое испытывал и бесстрашный воин из деревни Лукошино Коля Копылов; они оба выиграли на поединке с танками, и свою жизнь, и жизнь друга.
Они обнялись:
─ Еще повоюем, братка! Еще повоюем! ─ по его лицу текли слезы радости.
Но битва еще шла, целоваться было не ко времени. Злобные пули гибельным веером пронесли мимо над головами. Воины бросились на землю. Стреляли из танка! Надо было снова и снова героями подниматься на крестоносца, но как? И с чем? Гранаты в подсумке кончились. Оставалось отползать назад, в свои окопы, не то танки передавят, как лягушат. Но отползать в свои окопы, бежать с поля битвы, это предать себя, Россию!
Пока Александр горчил себя раздумьем, Коля Копылов тронул его за рукав:
─ Смотри, Саша, отступают танки-крестоносцы! Торопливо, хаосом отступают!
И в самом деле, танки возвращались в город, немцы не любили бессмысленную гибель, ценили воина. И в то же время, признали свое поражение. Но печали для генерала Хейнца Гудериана не завершились. У моста через реку Выпь, гранатометчики Гаврилы Воронцова устроили засаду. Едва приблизились отступающие танки, совсем близко засверкали огнем противотанковые ружья, полетели гранаты. Побоище для самозваного завоевателя оказалось сильным. Ощутимо прогнулась, закачалась земля, упав по боли, распятьем в громовые, тяжелые разрывы. Крестоносцы заметались среди огня и дыма, и в страхе, в панике, беспорядочно отстреливаясь, попятились за каменные дома. Еще пять танков осталось на поле боя. Багровое, жаркое и жадное пламя пожирало броню чудовищ, принакрыв их, как траурною вуалью, густым черным дымом.
Гаврило воронцов без злобы посмотрел вслед резво убегающим пришельцам, с ликованием произнес:
─ Что, бегунки-рогатики, отбегали? Не лучше ли было жен целовать и любить, чем по чужим бабам ходить?
─ Верно, Гаврило, ─ поддержал его гранатометчик Семен Еремеев. ─ Тощему немцу русская баба не княжна на забаву! Как есть, заблудится в ее прелестях.
Воины в радость рассмеялись. И было с чего, ожесточенная схватка двух миров не одарила лаврами крестоносца-завоевателя! Воины-руссы оказались сильнее, ибо несли в себе стоическую жертвенность во имя Руси великой и дух бессмертия.
Тут же присели на обугленные, а где и горевшие бревна, скрутили цигарки и стали блаженно курить, и в сладость, и в радость. У Гаврилы отыскалась фляжка с водкою.
Пир пошел по кругу.
За победу!
III
