Не целясь, она еще несколько раз выстрелила в сторону немцев. Кажется, трижды. Значит, осталось два патрона. Один им… В последний раз навела пистолет на лающий командный голос и изо всех сил нажала спуск. Наган только громко щелкнул. Все. Обсчиталась, нет последней пули, а расстояние такое, что немцы щелчка этого не могли не услышать и не понять.
Будто смола время течь стало. Успела Раиса и подумать о том, и ужаснуться, как слева, из глубины леса отозвался другой автомат. И заставил немцев залечь, а потом и ответить.
В короткой перестрелке ни своих, ни чужих разглядеть она не смогла. Стоило только раз выглянуть из-за валуна, как пулевой веер расщепил над головой сосновый ствол.
Обдирая колени, вжимаясь в землю, Раиса попыталась отползти из ставшего ненадежным укрытия, как ноги вдруг ощутили пустоту. В овраг она скатилась чуть не кубарем, ссыпалась вместе с землей вниз, на самое дно. Наверху сперва трещали выстрелы, потом стихло. И снова захрустели ветки. Раиса уткнулась в землю лицом, стиснула зубами кулак и замерла.
Наверху осторожно позвали:
— Эй, есть тут кто?
И прошло несколько секунд, прежде, чем она осознала, что окликнули — по-русски…
Перестрелка их всех и спасла: выстрелы услыхала отступавшая часть. Было в ней вместе с командиром двадцать штыков. То есть, двадцать человек. Раиса впервые слышала, чтобы в жизни, не в кино, говорили так, считая людей как оружие, которое можно пустить в ход. Рота. И На полный взвод не тянула та рота…
Оказалось, что на рассвете, пока Раиса с Валей и ранеными прятались в лесу, по дороге, что вела к соседнему городу прорвались немцы. Так что они теперь в этом лесу попали в мешок и надо из него выходить, проселками и перелесками.
У командира кубиков по три. Он — старший лейтенант, это Раиса запомнила. Его голос она услыхала, когда в овраг скатилась. Тогда ей выбраться помогли, спросили, не ранило ли. Раиса попыталась доложить как положено, вроде даже голос не дрожал.
— Где ваша машина, товарищ военфельдшер, ведите, показывайте! Только руку-то уберите со спуска, приберите наган! И не забудьте вычистить, у вас земля в ствол набилась. Все в порядке! Эти немцы уже отвоевались.
Страха не было. Оказалось, что там, у полуторки, действительно сообразили в чем дело, залегли и оружие держали наготове. Даже Валя была с винтовкой и выглядела бодрее, чем раньше. Правда, при виде Раисы, попробовала разреветься и бросилась ее обнимать, но та решила, что сейчас лучше держаться строго и бедолаге распускаться не давать.
— Товарищ Земцова, давай тише! Реветь отставить!
Все-таки какой-никакой, а командир, хотя бы и над одним бойцом. Ну, не то, чтобы бойцом…
Отряд до сих пор пешком пешком шел, но нашелся боец, что умел управляться с машиной. Он проверил мотор и сказал, что водитель обманул: бензина не то, чтобы много, но и не на донышке. Значит и впрямь в бега подался! Об этом тоже наверняка следовало доложить потом, по прибытии, но Раиса не знала, как звали водителя, даже звания его не смогла назвать, в них она вообще почти ничего не понимала, кроме того, что один треугольник — это младший сержант, а у младшего лейтенанта в петлицах по кубику.
Из мотоциклов перелили бензин в бак полуторки. Небогатая добыча, но все-таки.
Собрав старшину и сержанта из своей роты, и Раису как старшего по званию медика, старший лейтенант устроил короткий военный совет.
Перво-наперво надо было решить, как идти, днем или ночью. Днем плохо — черт его знает, на кого выйдем. Ночью тоже — черт его знает, кто на нас выскочит. Решили рискнуть — набиться всей ротой в полуторку, как сельди в бочку, и ехать, не большаками, понятно, околицами.
Получилось. Почти. Через два часа мотор зачихал и заглох. Тот боец, что сидел за рулем, нашел под сиденьем инструменты и нацелился уже разбираться, но командир его одернул. Нету на ремонт дня, и часа нету. Вывести из строя, сделать для неходячих носилки из подручного материала, дойти до хоть какого укрытия и ждать все-таки ночи. То и дело был слышен стрекот немецких мотоциклов, пока они чесали большаки да деревни, но ясно было, что и до проселков вот-вот дойдет очередь.
Водитель, матерясь под нос, повозился под капотом, стукнул пару раз прикладом, резанул боковины шин ножом и отрапортовал с мрачным удовлетворением — “Готово, та-арищ старший лейтенант! Никуда уже не поедет”.
Дальше пошли пешком, раненых несли на носилках. Двое, кто мог худо-бедно держаться на ногах, шли, опираясь на товарищей.
Дела раненых были совсем плохи, Раисе это очень скоро стало ясно. Нужен врач, инструменты… А где возьмешь? К вечеру затяжелел младший лейтенант. Лицо заострилось, жаловался, что ногу дергает и жжет. Раиса старалась ободрить его как могла, а сама понимала, что утешить-то нечем, воспаление пошло, и опять подумала, что им нужно попасть к своим как можно скорее. Желательно, к вечеру. Вчерашнему.
