Советоваться Раисе было не с кем. Она теперь старшая, ей за все отвечать. И раненым как в глаза глядеть? Говорила, потерпите, мол, товарищи, к вечеру доберемся… Добрались называется.
Успокоил ее младший лейтенант, единственный среди подопечных командир. Молодой парень, верно, только что из военного училища. Ногу ему перебило, тяжко, нехорошо. Хороший врач был Дитерихс, и шина у него хорошая, да мало тут транспортной иммобилизации, даже самой лучшей. Не выберутся они за день, выйдет лейтенанту полная отставка, отнимут ногу как пить дать… Но командир, он всегда командир! Одним голосом быстро порядок навел. И уговорились так: Раиса идет разыскивать машину, все равно больше некому. А на месте, силами одной здоровой — Вали, и всех, кто может оружие держать, в случае чего, будут обороняться, насколько хватит. Три винтовки, правда, всего, да еще у лейтенанта пистолет. Но лучше, чем ничего.
У Раисы теперь тоже наган имелся. Привычней была бы, конечно, винтовка, из нее хоть в тире стреляла…
В лесу было по-мирному спокойно и пусто, и Раиса шла быстро, не особо глядя по сторонам и почти не таясь. Тишина, ничем, кроме гула близкой дороги, не нарушаемая, слегка ее успокоила. Вряд ли за ночь фронт куда-то сместился. Уж услыхали бы!
Вскоре она выбралась на грунтовую дорогу, ту самую, с которой вчера свернули, чтобы укрыть машину. Подумала, пойти ли по ней или все-таки двигаться вдоль по лесу, когда услышала вдалеке треск моторов. Мотоциклы… Наши или..?
Раздумывать Раиса не стала, зайцем метнулась с дороги на ту сторону, под вывороченную сосну и залегла под защитой корней, вжалась в землю, до боли стиснув кобуру.
Треск приблизился и вдруг резко оборвался. Двигатель будто кашлянул и замолчал, похоже, заглох. Потом кто-то выругался, верно, костеря не вовремя вставший мотор. И Раису, услыхавшую чужую речь, мороз продрал по спине. Немцы!
Медленно, стараясь ни шорохом себя не выдать, она выглянула из-за корней. Посреди лесной дороги стояло два мотоцикла. Один, похоже, забарахлил, и его водитель, мордастый рыжий детина, сдвинув на лоб защитные очки, склонился над мотором. Второй мотоцикл остановился рядом, и его экипаж, пользуясь заминкой, слез, разминая ноги. Шестеро! Ой, как много…
Оцепенев, Раиса смотрела, как немцы прохаживаются у мотоциклов, о чем-то споря. Потом один, видимо командир, резко оборвал разговоры, вынул карту, остальные сгрудились вокруг.
Раиса соскользнула обратно под защиту выворотня. Она вдруг очень ясно поняла, что будет дальше. Ее немцы не заметят, если не будет шуметь. А вот след полуторки, вывернувшей с дороги в подлесок, точно не проглядят. И тогда… Лучше и не думать, что тогда будет с ранеными и с Валей! Они, конечно, уже услышали моторы и все поняли. Но три винтовки и стрелки, которые могут передвигаться только ползком — слабая оборона против шести здоровых лбов с автоматами и при двух пулеметах.
Чувствуя, как немеют и холодеют руки, Раиса медленно потянула наган из кобуры. «Вот ты и отвоевалась», — глухо произнес в ее сознании кто-то чужой и строгий.
Все понятно — прятаться нельзя. Спрячешься — и тогда до смерти будешь слышать, как убивают тех, кто тебе доверился. Одно остается — отвлечь. Как перепелка, притворясь, что у нее сломано крыло, уводит от гнезда лисицу. Только хитрая птица вспорхнет у рыжей перед носом и была такова. А Раисе жить от силы пару минут. Лишь бы успеть за эти минуты убежать подальше, отвлечь немцев от поворота, и от полуторки. Чтобы там успели хотя бы отползти и затаиться.
Они стояли совсем близко. С винтовкой, да если с самого начала в засаде лежать и прицелиться, было бы проще. Но выбирать не приходилось. Наган показался страшно тяжелым и руки предательски дрожали. Раиса стиснула его обеими и потянула спуск.
Но ничего не произошло, хотя казалось, выжала до упора. Курок отошел назад… и все. “Осечка?” У нее аж ладони вспотели. Или предохранитель, он ведь вроде должен быть у любого пистолета? Где же он у нагана?! Эта штука за барабаном? Она потянулась левой рукой и тут наган внезапно выстрелил.
От неожиданности Раиса чуть не выронила пистолет. Успела заметить, как возившийся с мотором немец будто споткнулся, и метнулась из убежища в ельник.
Ей повезло. Запнувшись о корень, она рухнула лицом вперед за секунду до того, как очереди стали стричь над головой молодую хвою. Вскочила, пальнула назад еще, не глядя, лишь бы увязались за ней, и пригибаясь бросилась вперед.
Но выстрелов больше не было, только треск валежника под чужими ногами, с каждой секундой все ближе. Послышалась какая-то команда…
У Раисы екнуло сердце. Глупо выходило. Немцы не дураки, чтобы за одним стрелком всей толпой ломить. Трое за ней шли. И ясно, что собирались брать живьем.
Хорошо, что подлесок густой, сразу не разглядишь. Но надолго в нем не укроешься — найдут и скрутят. Одно оставалось — бить, когда близко окажутся, чтобы хоть одного еще успеть. И следующую пулю — себе.
