Сопровождающий сначала держался отстраненно и строго по уставу. Потом вроде разговорился, но о себе ничего, кроме того, что родом откуда-то из-под Владимира, не сказал. Зато расспрашивал старательно, и про город Брянск, и про Белые Берега, и про то, как училась и где работала. Раиса отвечала охотно, потому что тяжело, когда не с кем поговорить, хотя и понимала, что у сопровождающего скорее служебный интерес. Но пусть его, хочет бдительным быть, мешать не будем! И она рассказывала про учебу, про то, с кем в Белых Берегах работала. Даже про мужа бывшего, гулену бессовестного, рассказала. И про то, как лопатой его гнала через всю улицу Урицкого. Последнее припомнила с дальним прицелом, чтобы рядовой не вздумал клинья подбивать. Пусть знает, что с Раисой шутки плохи!
В Севастополь прибыли утром. Удивительно, но особых перемен в жизни города Раиса не заметила. Все так же звенели по улицам трамваи, торопились прохожие, даже мороженое на углу продавали. На афише кинотеатра красовалось название “Пятый океан” и время сеансов. Кино обещали вечером, в пять часов. Хороший фильм, Раиса его перед войной смотрела, в Брянске.
"Перед войной". Теперь все делится на раньше и теперь. Она и не заметила, как привыкла к этому разделу. Незримая граница легла через тихий город Брянск, поселок на речке Снежке, солнечный, дышащий морем Севастополь. Солоно на сердце думать об этом. "Хватит, — оборвала себя Раиса. — Ты теперь человек военный, топай давай!”
— Такой же, как в июне был, — не выдержав, подумала она вслух. — Будто и войны никакой нет.
— Вы что, в Севастополе уже были? — тут же обернулся сопровождающий.
— Этим летом, перед самой войной. Профком в санаторий послал, — объяснила Раиса.
Сопровождающий совершенно очевидно обрадовался.
— Тем лучше! У меня приказ сопроводить вас в канцелярию начмеда 51-й. А уж дальше сами, товарищ старший сержант.
В канцелярии он дождался, пока поставят какой-то штамп в документ, видимо, чтобы было чем отчитываться перед командованием. Торопился, нервно курил на пороге, явно не терпелось избавиться от обязанности кого-то куда-то сопровождать. Дождавшись наконец, своей печати, он торопливо откозырял Раисе, сунул ей в руки пакет с документами, развернулся и сгинул, будто растворился.
Канцелярия занимала первый этаж приземистого старого дома с узкими окнами, кое-где с фанерой вместо стекол. В коридорах было шумно, полно народа и висел серыми клочьями табачный дым. Несколько телефонов поминутно дребезжали из-за дверей. Раиса не сразу поняла, куда и к кому ей вообще обращаться, все, кого она ни пыталась спросить, отмахивались,
Пару раз Раисе говорили: “Ждите, вас вызовут”, и выпроваживалии в коридор, даже не поинтересовавшись, что ей нужно. Наконец, потеряв терпение, она просто сунулась в ближайшую дверь сразу за вышедшим оттуда высоким военным с одной шпалой в петлицах. И оказалось — попала куда надо.
Завканцелярией, или кем он должен быть, немолодой, хмурый и, похоже, мало спавший последние несколько суток, даже не дослушав объяснений, бросил коротко: “Давайте пакет”.
Он сломал печати без малейшего уважения, а содержимое изучил не в пример быстрее следователя, задержавшись только на одной бумажке.
“Без видимых следов вскрытия, — проворчал он под нос, — Бдительности-то, бдительности!”
Раиса хотела было сказать что-нибудь нейтральное про необходимость, но завканцелярией уже что-то быстро черкнул на бумажке, поставил печать, сложил все, кроме свежего предписания, в пакет. С сургучом возиться не стал, расписался на клапане.
— Ваши на Федюхиных высотах стоят, — сказал он, — Это на север от Балаклавы, по дороге на хутор Мекензия. Отправляйтесь туда, там доложитесь. Отдельный учебный отряд.
Раиса попыталась уточнить, где же ей искать эту дорогу, но в ответ он лишь махнул рукой куда-то в сторону шкафов с документами:
— В Балаклаве спросите, — и уткнулся в следующую папку, давая понять, что разговор окончен.
— Разрешите идти? — теперь Раиса помнила, что просто так повернуться и выйти не полагается.
Тот поднял глаза от папки, всем своим видом выражая удивление и недовольство, что мол, вы еще здесь, товарищ старший сержант?
— Идите.
С дорогой повезло, подкинула попутная машина. Только при повороте на Балаклаву защемило опять под сердцем. Вот он, маленький южный город, где еще недавно так хорошо было отдыхать! Там по-прежнему плещется море, и ветер шумит в можжевельниках. “А в санатории нашем наверняка госпиталь”. И Раиса решила, что хорошо все-таки, что часть стоит не в самой Балаклаве. Все меньше огорчений.
Водитель высадил ее у поворота, на грунтовой, сильно разъезженной дороге, петляющей по рыжей выгоревшей степи куда-то в сторону поросших лесом гор. Сказал, что “отсюда до Федюхов рукой подать”, и поехал дальше прямо.
