– Если ты согласишься стать моей женой, я передам тебе часть живущей во мне колонии с уже сформированным полем, устоявшимся, уникальным. До сих пор не выяснили, почему организмы не способны полностью трансформировать этот фон под себя, почему он остается неизменным. К тому же, в отличие от ваших, наши тела генерируют гораздо больше энергии, достаточной для полноценного питания бактерией. Поэтому обе части моей колонии, поделенные между нами, будут стремиться к объединению. Это крепче любых контрактов или цепей свяжет нас на всю жизнь. Мы не сможем находиться далеко и длительно друг от друга. Меня будет неудержимо тянуть к тебе на энергетическом уровне. Минимально – просто прикоснуться, в идеале – обменяться очередной порцией бактерий, поскольку твоя маленькая колония будет требовать подпитки от основной, моей. Грубо говоря, я в буквальном смысле отдам тебе часть себя. И перестану быть цельным… без тебя.
– А я? – у меня сел голос.
– Ты тоже будешь нуждаться в периодическом обмене, это поможет питать твою колонией моей. Если этого не делать, возникнет ощущение бессилия.
– Но если вдруг жизнь нас разделит, что тогда? – пискнула я.
– Со временем твой иммунитет подавит мою колонию, но полностью от нее не избавится. Поэтому ты никогда не сможешь покинуть Аяш, только он будет давать тебе энергию для полной жизни.
– Понятно. А что будет с тобой, если меня не станет?
В какой момент мы настолько сблизились, что мои ладони легли на грудь Грисса? Задрав голову, я заглядывала в его глаза, а он ласкал мое лицо подушечками пальцев. Словно успокаивал, вопреки своим словам:
– Не знаю. С учетом всех нюансов аяши не стремятся к союзам с иномирцами. И смешанные браки у нас редкость. Какая-то статистика по последствиям в связи с разрывом наверняка ведется, но я с ней не знаком. В моем личном окружении был только один случай союза с иномирянкой.
– Был? – каркнула я окончательно севшим голосом.
– Зараш тоже военный, но из дипломатического корпуса. Он образовал гармоничный союз с дицемертинкой. К сожалению, она недавно погибла. Возвращалась от родных с Дицемертина, на их транспорт напали змераны, спасти никого не удалось. Зараш не смог пережить эту потерю…
Бесконечный космос, прихотливый узор мироздания! Я постепенно осознавала глубину смысла сказанного мужчиной моей мечты. Выходит, наш союз даст мне защиту от отца, семью, детей, здоровье, увеличит срок моей жизни. Но привяжет к его миру. И к нему самому. При этом его самого лишит свободы, привязав не минимально, как меня к нему, а целиком и полностью ко мне. Еще и с угрозой лишиться жизни, если я вдруг куда-то денусь…
Я таращилась на аяша и осмысливала открывшуюся правду. Грисс промолчал о своих чувствах ко мне, но узнав на что он готов решиться ради союза со мной, без слов поняла: я его не просто зацепила аппетитной попой и пламенем волос, как он недавно проговорился, я умудрилась забраться ему в самое сердце.
– Ты настолько меня хочешь, что готов на подобный риск? – ошеломленно просипела я.
– Больше, чем ты можешь себе представить! – Грисс не смог спрятать настороженность и горечь за улыбкой.
Я не могла оторвать от него взгляд, смотрела и смотрела. В какой-то момент поняла, что опять просто любовалась этим непостижимым мужчиной, мужчиной моей мечты, о чем сладко пело мое сердце. Но включившийся в дело разум начал привычно распределять все по колонкам, чтобы решить: я точно-точно… правда-правда… очень-очень? Глаза невольно закрывались, пока горячие мужские пальцы скользили по моему лицу. Еще и сердце окончательно растаяло от открывшейся правды.
А разум все громче и истеричнее надрывался: «Дура! Не глупи! Это просто гормоны и предающее тело! Еще и подлая, коварная влюбленность слишком влияет на тебя. Да-да, это она мутит воду, в которой тонет твой прекрасный внутренний аналитик, который привык просчитывать на «цать» лет вперед. Вспомни фанатично влюбленного отца. Во что он превратился, потеряв жену? Готова на такое же? Ведь рисковать жизнью ради женщины может только такой же сумасшедший фанатик! Вера! Вера…»
Только душа уже согласилась с сердцем – мне стало невыносимо от пустой жизни аналитика. Захотелось полноты эмоций, любви, страсти. Пусть будет все и побольше, даже если когда-нибудь станет больно. Надо жить, а не существовать. Признайся самой себе, Вера, насколько тебе понравилось здесь, на краю света! Несмотря ни на что. Признайся, тебя не пугают почерневшие глаза напротив, наоборот, завораживают со всеми бактериями и тараканами.
Его пальцы замерли у меня на щеке. Я накрыла их ладонью, прижав плотнее и шепнула:
– Если вы спросите, я готова ответить!
– Если я спрошу, и ты согласишься, у тебя не будет дороги назад. Ты понимаешь это?
– Понимаю, – улыбнулась я, глядя в черные глаза под строго сдвинутыми бровями.