Да, так получилось, что одну за другой я прочитал две книги, которые начинаются почти одной фразой. У Ковелера: «Я умер в семь утра». Отечественная Марина Юденич свою книжку «Я отворил перед тобою дверь» начинает почти так же, только от имени женщины, и вместо семи утра фигурирует рассвет. Не буду гадать, кто у кого сдул первую фразу и вообще замысел. Только француза я прочитал увлеченно, а манерности нашей девушки осиливал через пень-колоду, лишь бы поскорей добраться до конца. Француз заставил меня как-то иначе посмотреть на смерть, более легко и, надеюсь, более мудро. Девушка лишь вызвала облегчение, когда, окончательно запутавшись в нескольких героях, убила их всех руками палестинских террористов.
Однако оставим девушку, мы же знаем, что девушки и без литературных опытов украшают этот лучший, благодаря им же, из миров. То есть одним лишь своим присутствием.
Так вот что увидел французский герой, точней, душа его. Главное он увидел. Повседневная суета, нелюбимое дело, пылесосы, огороды, скобяные товары, которыми он торговал, друзья и многое-премногое, что каждый день наполняет жизнь каждого из нас и жрет наши силы, – никчемно и ненужно. А главное, как он понял, когда уже поздно было, – сын и его картины. И две женщины – жена и не жена. И все оказалось неожиданно не таким, как он считал при жизни.
Загадочна это фраза: «Подумать о душе». Толковать ее можно по-разному. Мне кажется, это означает посмотреть на себя и на дела свои со стороны. С той стороны. И не ждать своего туда перехода, а еще здесь напрячь фантазию и воображение и глянуть, чего ж ты тут навытворял. И кому оно было нужно...
Но, боюсь, нам не дано. Посмотреть и оценить. Если было бы дано, кисли бы мы в депрессиях зеленых. А может, мы все правильно делаем?
Мой любимый Чехов когда-то поражался тем, как все прекрасно в этом мире. Все, за исключением того, что мы сами мыслим и делаем, когда забываем о высших целях бытия...
Вот еще докопаться бы до этих целей. Или вообще не думать о них...
И ЧЕГО СЕБЕ ЛЮДИ...
И чего себе люди не придумывают! За всех расписываться не стану, а про себя скажу: фантазер – пробы негде ставить! Вот в последние дни придумал сам себе, что читаю самую страшную книгу из всех, что когда-либо читал. Я ее боюсь! Честное слово. Начинал в течение года несколько раз. Прочитаю десяток страниц и откладываю. До более кислых, что ли, времен. Потом, думаю, вот – настроение подходящее. Начну заново, опять – мороз по коже, жуть ужасная. И опять отложу. Это стало напоминать мне игру котенка (я очень похож на котенка, кто меня знает), когда он сам себе что-то страшное напридумывает и скачет от этого чего-то боком-боком, шерсть дыбом и еще фырчит. Однако с седьмого раза втянулся...
Теперь я себе жабу напоминаю перед удавом – как она визжит, упирается, в глазах ужас и отчаяние, а лезет к нему в пасть. Не видали? Жуткое зрелище. Вот и я так же, только с книгой – не оторваться, и нет-нет да дрожью крупной передергивает. Ага, заинтриговал? Да, я знатный интриган!
«Осень патриарха», Габриэль Гарсия Маркес... «Сто лет одиночества» буквально проглотил едва ли не в подростковом возрасте. Что я нашел в то время у Маркеса? Ума не приложу. Позже перечитывал – и тоже без отрыва. И «Полковнику никто не пишет» – сильнейшая вещь. Но «Осень» это уже что-то надлитературное, что-то сверхчеловеческое. Мне кажется, что даже самый гениальный человек написать это не мог. А кто? А вот не знаю! Сами фантазируйте.
Как-то приходит наша репортер и рассказывает про одно очень официальное лицо:
– Встретила на улице, он как разбухтелся: за такие репортажи сечь тебя, говорит, надо. Прикинь, фантазии у него какие...
С веселыми девчонками я работаю. Обожаю их. Так вот, о светлых фантазиях. Когда мне становится тошно и почему-то о женщинах думать не хочется (увы, уже такое случается), я думаю о нашем будущем ресторане. А почему бы и нет? Вы послушайте, как это будет!
Еду в Италию. К друзьям. Ну, вот хотя бы на Сицилию, к полицейскому Джузеппе Джанлуке Граньери. Быстренько дружусь там с хозяином какой-нибудь траттории. Решаюсь принять крещение (до сих пор в нехристях числюсь), пусть католическое, но ведь все равно христианином буду. И нового друга, хозяина траттории, прошу стать моим крестным отцом. Это первая часть плана. У меня будет крестный отец на Сицилии.
Часть вторая, отечественная. Начинаю открывать в Апатитах итальянский ресторанчик. И на открытие приглашаю крестного – папу Марио или там Пьетро. Не ради спонсорской помощи, ради праздника. Представляете, класс какой будет! На презентации мы с папой Марио будем лично стряпать пасту – спагетти, каннеллоне, лазанью, тортеллини и прочее... Черт побери, вы уже поужинали, поди, а я еще не обедал. Ладно, переживу. Так вот, сам стану готовить и сам подавать. Но только читателям «ДД». Так и буду спрашивать: «ДД» читаешь? Значит – лучший клиент! Получи порцию с привеском да еще со скидкой! А на десерт – траппы за счет заведения. По миру пойду быстро. Но тут уж как судьба...
