А еще я нырять всегда любил. В детстве из воды, из-под воды меня вытаскивали с трудом. Впрочем, нянькались со мной совсем недолго. Лет с восьми уже одного сплавляли в Бердянск к родственникам, а те полностью доверяли мне. Отпустите вы своего ребенка одного на целый день к морю? Я – нет. Меня отпускали. А как же не отпустить? У меня ведь было подводное ружье. Из куска доски, ниточной катушки, резинки. Стрела из стальной проволоки, с расклепанным и заточенным гарпуном на конце. Все – своими руками. Хорошая была агрегатка бычков стрелять. Правда, испытал я ее на суше. На соседской курице. Такая нахальная была, везде лезла и грядки на бабушкином огороде разгребала. Стрельнул я метко, но потом долго за ней, обезумевшей, гонялся, чтобы вещественное доказательство в виде стрелы из ее плешивого зада выдернуть. В курицу-то стрела слегка вошла, а вот бычков азовских насквозь прошивала. А нырять без маски приходилось. В то время маска была непозволительной роскошью. Представляете, какие весь день глазищи были у меня красные, как у вурдалака, поди.
А страх от воды я лишь единственный раз испытал. Не тогда, когда меня в Черном море судороги в холоднющей воде стали скручивать. Судороги не страшны. Я когда-то хорошие советы прочитал и пользуюсь ими. Без иголок или другой лабуды. Главное – растянуть сведенную мышцу. Испугался я... Нет, не испугался, а заколотило меня крупной дрожью, до печенок, в Индийском океане.
Неделю я плавал среди кораллов, на мелководье, где самое интересное. А потом все же отправился к краю рифа, метров за семьсот от берега. Пока плыл, не спеша, продумал, как буду себя вести, если вдруг акула. А коралловый остров, он, грубо говоря, похож на гигантский усеченный конус с маленькой пипкой сверху. Пипка – это кусочек суши над водой диаметром сотня-другая метров. Вокруг нее глубина – метр-три. Тут как раз и растут кораллы, а среди них рыбы красивые живут. А на расстоянии в 300-1000 метров от пипки риф заканчивается, и край подводной горы-конуса резко, почти вертикально, уходит вниз. И вот когда я увидел, что подо мной не то, что дна нет, что подо мной – бездна, может быть, на несколько километров, вот тут мне стало жутко. Ох, и ощущение! До сих пор мурашки по коже. Даже возможная акула мелочью показалась. И... еще хочу...
А хотеть, как вы знаете, не вредно. И даже не стыдно. До новых встреч.
МЫСЛИ МОИ В СМЯТЕНИИ...
«Мысли мои в смятении» – этот пример употребления слова «смятение» из словаря Владимира Даля очень мне сейчас подходит. После московских событий. Даль объясняет его тремя словами: тревога, сомнения, нерешимость. Первые два я полностью разделяю. Кто следующий? Что еще приготовлено или приготовят? Ведь как все просто, оказывается: пришли и взяли в плен тысячу человек. И не в автобусе, не в самолете, а в театре, в центре благословенной столицы. Конечно, очень тревожно жить, когда знаешь, что в любой момент, в любом месте...
Говорят, правительство наше для более решительных переговоров созрело, что о референдуме в Чечне стали поговаривать, а тут – хлоп! Словно ответ: ни хрена, ни здрасьте, давайте воюйте!
А не пора ли заканчивать эту кровавую жвачку? И момент, прости Господи, очень подходящий. По крайней мере, для нашего правительства. Если бы я веровал, то молил бы Бога или Аллаха о том, чтобы наша армия не активизировалась сейчас в Чечне, чтобы правительству нашему и президенту хватило мудрости. Мудрость тоже разная бывает. Моя, если кого-то интересует, – уходить надо.
За эти дни запомнились два разговора. Один со знакомым политиком:
– Нельзя уходить! – уверен он.
– Почему?
– Нельзя создавать прецедент!
– Почему?
– Они все разбегутся!
– Ну, допустим, не все. А если кто захочет, пусть валит. От добра не убегают, а от дерьма – имеют право. Вот и будет видно, что вы, политики, им предлагаете.
– Но как это сделать? – теперь он спрашивает меня.
– А вот это, родные, ваше дело. Я ни в президенты, ни в депутаты не претендовал. Но если вы не знаете, как жить в мире, займитесь чем-то другим. На ваши места куча желающих, может, они что придумают. А так получается, зря вы хлеб едите...
Я понимаю, не все так просто. Но, черт побери, разве мы выбираем президента и депутатов для того, чтобы в стране была война? Чтобы вы боялись сесть в самолет или пройти по подземному переходу? Чтобы вы со страхом думали: мой сын пошел в школу, значит, скоро, всего через десять лет, его заберут на войну!..
Другой разговор был с другом. Он совсем не политик, он не делает денег на чеченско-русской крови. Но он в своих рассуждениях туда же: нельзя их отпускать, они должны быть в составе России!.. Здесь я обошелся одной фразой:
– Твоему сыну семнадцать, через год его отправят в Грозный, и он будет держать их в составе России тебе, идиоту, на радость...
