Если бы Элла была умнее, то не приехала бы в столицу. Он злился еще и оттого, что она не умчалась обратно в свою деревню, когда это было возможно. Теперь он застрял с ней и своими собственными кошмарами в этом доме с абсолютным незнанием того, что же с ней делать дальше, учитывая все то сопротивление, которое она ему оказала при встрече. Он заслужил и не такое, но не подозревал, что сам загонит себя в глухой угол.
Слегка пошатываясь, Элла выскользнула из кровати. Ее одежда была влажной от пота, голова кружилась. Она не помнила, чтобы ложилась на кровать, но отчетливо слышала голос негодяя, приказывающего ей проглотить чертову таблетку. Или же Марк пытался накачать ее наркотой, или же просто отравить. Желудок сводило судорогами.
В доме было тихо. Элла даже подумала, что Марк уехал и оставил ее одну, но радость тут же померкла, стоило увидеть его лежащим на диване в гостиной. Мерзкий ублюдок, отравляющий ее существование. Несправедливо лишь то, что как для ублюдка он выглядел слишком безмятежно и привлекательно: волосы взлохмачены, хотя еще вчера были тщательно прилизаны, лицо приняло умиротворенный вид. Элла помнила, что Марк походил на своего отца, который был очень красив, но при этом вместе с аристократической красотой Гончаровых он унаследовал редкостное обаяние и мужественность; его тело было стройное и подтянутое, кожа всегда была смуглой. Элле не стоило думать об этом сейчас, но ее разум, казалось, жил собственной жизнью.
Нужно было срочно решить, как достать из его кармана телефон. Времени мало, а она, кажется, слишком шумит. Шаг, еще один. Вот она уже у самого дивана, нужно только потянуться рукой. Черт! Почему она медлит? Элла едва заставила себя потянуться к карману на его джинсах, сильная ладонь тут же сжала ее пальцы. О любых планах пришлось немедленно забыть.
— Иди в кровать, — процедил Марк, испепеляя ее ледяным взглядом.
Он не отпускал ее руку, и Элла ощутила себя загнанной в очередной капкан. Впрочем, он легко позволил ей вырваться, не шевельнулся.
— Слишком легко для тебя, не находишь? Чем ты напичкал меня ночью?
— Крысиным ядом. К сожалению, он не подействовал.
Элла не усомнилась в правдивости его слов. У нее имелась еще парочка весомых претензий:
— Ты сжег «Медиаком»!
— Я не такой дурак, чтобы лишить себя наследства, — бросил он так небрежно, как будто они делили кусок шоколадного торта.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Эта липа была выдумана с расчетом на то, что ты перепугаешься до смерти и тут же сбежишь в деревню к тетушкам, — бесстрастно объяснил Марк.
— Откуда тебе известно про моих тетушек? А впрочем, какая разница? У тебя все равно нет сердца, чтобы понять, что такое родственные связи.
С гордо поднятой головой Элла скрылась из виду. Марк двинулся следом, ворвался за ней в комнату и угрожающе навис над ней, обжигая лицо горячим дыханием.
— Убери свои лапы! — немедленно вспыхнула Элла, будто очутившись в своих детских воспоминаниях.
Марк по-прежнему был огромной глыбой, которую она не могла сдвинуть с места при всем своем желании.
— Не волнуйся, рыжая, пока ты похожа на пугало и от тебя так сильно разит потом, ты меня ничуть не возбуждаешь, — выдохнул он ей прямо над ухом, слегка отстранился и позволил ей выскользнуть в противоположный конец комнаты.
Элла вряд ли обрадовалась столь оскорбительному факту, что в данный момент она его не возбуждает. Марк опасен и ей стоит держать его на дистанции. Правда, она не знала, как это сделать.
— Отмойся и поешь, — сказал он напоследок.
— Готовишь для себя трапезу в виде запуганной сестрички?
— Кажется, это ты утверждала, что никакая мне не сестра, — напомнил он совершенно выцветшим голосом; Элла могла только догадываться, что творится в голове у этого монстра.
— Больше никогда не смей прикасаться ко мне! — потребовала Элла, не понимая, почему Марк не уходит.
— Как ты меня остановишь, рыжая?
— Если потребуется — убью.
Дьявол усмехнулся и оставил ее наконец в покое, но вернулся слишком быстро для того, чтобы Элла смогла стряхнуть с себя неприятный озноб. Выкупанный и гладко выбритый, несмотря на то что она здорово надругалась над его станком, в новой паре синих джинсов, серой тенниске и белоснежных кроссовках, Марк был слишком хорош для человека, который продал свою душу дьяволу.
— Аспирин и все необходимое на подоконнике, — зачем-то сообщил он бесстрастно. — Я уезжаю за новой кофеваркой, в мое отсутствие советую обойтись без глупостей. Ты знаешь, что наказание тебе не понравится, рыжая.
Он снова ее запер. Элла впала в ужасное уныние, отказалась принять лекарства и не смогла себя заставить хотя бы умыться. Слабая надежда на то, что Марк не приблизится к ней, если она будет по-прежнему такой отталкивающей, немного согревала душу.
