Потом она снова говорила по телефону, довольно сухо распрощалась с Эллой и исчезла за рулем блестящей красной «Тойоты».
Элла решила, что самое время набрать тетушек и развеять их страхи. Они уже должны были увидеть ее в новостях или же наткнуться на ее фотографии в газетах. Тетя Жанна обожала быть в курсе всех событий и поэтому выписывала едва ли не дюжину периодических изданий. Она лишь упустила из виду, что вездесущим тетушкам уже стало известно и о неудавшемся покушении на ее жизнь.
— Элла, крошка, ты жива?
— Элла, милая, тебе не было больно?
Ей хотелось улыбнуться, несмотря на глубокое отчаяние.
— Со мной все в порядке, — приходилось лгать и обещать, что она сделает все возможное, чтобы уцелеть и «надавать по заднице» своим обидчикам.
Поднявшись на второй этаж, Элла медленно пошла вдоль коридора. На втором этаже было шесть спален. Она точно помнила их количество, потому что еще в детстве тщательно сосчитала их все; на то время, будучи ребенком, Элла не могла поверить, что в таком большом доме может жить всего лишь одна семья. Она с приемными родителями отлично помещалась в двухкомнатной хрущевке с видом на городской парк.
Голоса в голове звенели, возвращая неприятные воспоминания:
«— Догони меня, рыжая!
— Я не умею быстро бегать.
— А целоваться умеешь?…»
Она моргнула, но навязчивые тени прошлого никуда не исчезали.
«— Если ты еще раз без спроса вломишься в мою комнату, я всем расскажу твой маленький секрет!
— Но ты был в моей комнате, когда меня не было! И еще ты лазил в моих вещах.
— Думаешь, что подловила меня, рыжая?
— Не называй меня так, пожалуйста…»
Тринадцать лет прошло, а раны на душе так и не затянулись. Зато теперь Элла могла без спроса попасть в комнату Марка, чтобы узнать те самые секреты, которые он скрывал.
Она остановилась перед дверью в угловую комнату, в противоположном конце коридора от той спальни, которую занимала она сама. Осторожно взялась за ручку, дверь поддалась, Элла заморгала, нашла на стене включатель и замерла.
Не такую картину она себе представляла увидеть. Хаос царил повсюду: разбросанная одежда, старые книги, разломанные ящики комода, порезанные шторы на окнах и в центре этого беспорядка — облитая черной краской кровать. Ужаснувшись, Элла непроизвольно прижала руки к груди, сделала пару шагов, но не рискнула ступить дальше, испугавшись, что люстра, едва висевшая на оголенном проводе, рухнет. Странно, что она еще горела.
Вот, значит, что сотворил здесь Марк, предательски сбегая. Даже уничтожил свою драгоценную коллекцию деревянных корабликов, которую так тщательно охранял когда-то. Они все, двадцать или тридцать, валялись по полу, раздавленные, уничтоженные.
«— Когда мне исполнится двадцать один, я куплю свой собственный корабль за свои деньги. Родительские миллионы мне не нужны…»
Тут же рядом валялись старые альбомы, жестоко изрезанные. Элла узнала по обрывку одной из фотографий свою мать. Воспоминание о ней не вызвало ничего, кроме горечи во рту. Лиза позволила ей задержаться в этом доме целую неделю только потому, что на этом настоял отец Марка. Именно от него исходила идея породнить брата и сестру, несмотря на то что в их жилах течет разная кровь.
Уронив обрывок фотографии, Элла поспешила в коридор, устало облокотилась на закрытую дверь. Сердце учащенно билось.
Ей все же следует быть осмотрительнее, остерегаясь «брата». Этот человек жесток и безумен. Нужно убедиться, что охранник на месте, а, может, не ложиться спать вообще во избежание очередного неприятного сюрприза. Хотя Элла отчего-то была уверена, что больше Марк не станет приходить в свой бывший дом. Боже! Он наговорил ей столько гадостей…
Неожиданно зазвонивший телефон вывел Эллу из состояния оцепенения. Она не сразу вспомнила, что положила мобильный в карман. Свой старый мобильный со старым номером. Обстоятельство, которое она выпустила из виду, взволнованная прозвучавшими словами:
— Вам нужно немедленно собрать все самое необходимое, потому что придется на время исчезнуть. Ждите меня через десять минут. Этот негодяй-Марк нанес очередной удар.
— Что… что он сделал? — у нее перехватило дыхание.
— Сжег дотла здание компании «Медиаком».
В девушке, которая сидела за рулем черной «Таврии», Элла узнала секретаршу своей матери, Марину. Это должно было успокоить ее, но сердце продолжало стучать, будто вот-вот выпрыгнет из груди.
Она проскользнула незамеченной охранником через черный ход. Именно так Элле приказала сделать Марина, когда говорила с ней по телефону, высказав опасения, что секьюрити подкуплен Марком.
Бросив небольшую дорожную сумку с вещами на заднее сиденье, Элла села рядом и едва смогла совладать с волнением:
— Марка схватили?
— Нет, он на свободе, — девушка включила зажигание, задержала взгляд в зеркале заднего обзора и поспешила вырулить вниз по дороге.
На ней были темные очки, классический костюм, который был на ней вчера, сменила пара джинсов и однотонная бежевая майка. Черты ее привлекательного лица сковало беспокойство. Элла могла понять, почему. Неожиданно ее осенило:
— Пострадавшие есть?
— Слава Богу, нет.
