Кривая ухмылка исказила его полные губы. Этими самыми губами он пытался ее поцеловать когда-то. Элла ощутила, как отчаяние одолевает ею. Как он пробрался сюда? Неужели убил охранника, который должен был ночевать в комнате на первом этаже недалеко от кухни? И если это действительно так, то теперь никто и ничто не помешает ему прикончить ее.
— Вижу, ты удивлена. Я вырос в этом доме и знаю, как пробраться сюда незамеченным. На всякий случай я позаботился о том, чтобы твой сторожевой пес не побеспокоил нас какое-то время, — похоже, Марк прочитал ее мысли и решил ответить на все вопросы. Закончив, он сказал, не скрывая презрения: — Нам нужно поговорить.
Элла не собиралась с ним говорить. И она об этом непременно сказала бы, если бы ее не лишили такой возможности. Марка данное обстоятельство не особенно волновало.
— Ты плохо вела себя на пресс-конференции. Как же родственные чувства?
Значит, Марк все это время был гораздо ближе, чем все вокруг подозревали! Он знал, о чем шла речь на пресс-конференции еще до того, как она вышла в эфир. Должно быть, ему удавалось оставаться незамеченным и шпионить за ней. Озноб прошел по коже, сделав ее гусиной.
Элла попыталась вырваться из крепких тисков, но Марк только сильнее сжал ее запястья и присел на кровать.
— У тебя ледяные руки. Боишься? Это хорошо, рыжая, потому что тебе следует убраться отсюда немедленно.
Он снова звал ее «рыжая»! Элла ощутила себя такой же слабой и безвольной, как когда-то. Оказывается, ничего не изменилось. Разве что ее ненависть к так называемому брату стала намного сильнее. Как же ей хотелось вырваться и проделать с ним все то, что он сделал с ней!
— Тебе здесь не место, и ты сама об этом знаешь. Если только не ждешь подходящего момента, чтобы снова клясться мне в любви, — это прозвучало настолько отвратительно, что Эллу едва не стошнило. А Марк продолжал с усмешкой: — Это было огромной глупостью с твоей стороны, рыжая.
Он не объяснил, что именно он имел в виду под словом «глупость»: ее любовь или появление не на своем месте. Элле, впрочем, было все равно: и то, и другое было чудовищными ошибками. Самыми большими в ее жизни.
— Собирай чемоданы и убирайся отсюда. Хоть раз поступи правильно.
Если он хотел ее запугать, это у него отлично получилось. Элла как будто утвердительно кивнула головой, он медленно убрал руку с ее лица и отвернулся.
Она закричала изо всех сил.
— Не старайся так, рыжая. Твой телохранитель тебя не услышит, — это звучало с раздражением. Рот ее, однако, он больше не сжимал.
— Ублюдок, — прошипела Элла, не подозревая, что способна на такой всплеск эмоций. — Хочешь убить меня? Давай! Доведи свое мерзкое дело до конца.
— Поосторожней с желаниями, рыжая, — предупредил он ледяным тоном.
— И не смей называть меня так!
Марк накрутил на ладонь ее локон, упавший на лицо, как будто что-то проверял:
— По-прежнему рыжая.
— Убери от меня свои грязные руки!
— Я плюну в лицо тому, кто пытался убедить меня, будто моя маленькая сестричка — тихая овечка, не способная связать двух слов.
— Когда ты сгниешь за решеткой, я выпью за это.
— Еще и алкоголичка?
— Ненавижу тебя!
Она умудрилась освободить одну руку и изо всех сил замахнулась. Удар пришелся аккурат по подбородку Марка.
— Это тебе за то, что сделал со мной в детстве.
— Нехорошо хранить обиды, — холодно процедил он.
— Что ты вообще об этом знаешь? Ты — чудовище.
Элла бросилась следом, едва Марк отпустил ее и направился к двери. Негодяя ничуть не коробили те оскорбления, которые прозвучали в его адрес. А Элла, забыв, что первым делом должна звонить в полицию, бросилась следом, шлепая босыми ногами по лестнице.
Уже у самого подножия Марк остановился, бросил на нее короткий взгляд и жестко сказал:
— Тебе придется уехать, рыжая. Я тебя предупредил.
Когда Марк скрылся в темноте, Элла немедленно бросилась в комнату, где, оглушенный ударом по голове, лежал ее охранник. На ходу выкрикивая слова о том, что они должны немедленно вызвать полицию, Элла выбежала из дома. В ночных сумерках не было и следа Марка. Он исчез так же бесследно, как и появился. Но он приходил. Запястья до сих пор горели в том месте, где Марк сжимал их. Элла одернула свитер, вдруг осознав, что Марк видел слишком много из того, что не следовало. И все же он не попытался ее изнасиловать или убить…
Ошарашенная, взволнованная Элла вернулась в спальню. Охранник еще несколько раз осмотрел каждый угол. Люда, которая примчалась еще раньше, чем полицейские, выражала крайнюю обеспокоенность, снова говорила с кем-то по мобильному телефону, а потом велела Элле слово в слово пересказать все, о чем они говорили с Марком.
— В доме завтра с утра будет установлена новая охранная сигнализация. Марку удалось взломать старую. Только подумать! Он преспокойно вошел через центральные двери, и никто этого не заметил. Говорил ли он что-то о компании?
— Нет, только заставлял уехать, — повторила свои слова Элла.
— Во что он был одет?
Элла пересказала и это. Потом то же самое повторила двум полицейским. Люда все это время находилась с ней рядом и проводила в спальню, когда те уехали.
